Назия просит обойтись без поминок

– Не волнуйся, – сказал Асфанд, сворачивая на дорогу, ведущую к кладбищу. – Ты же велела им следовать за нашей машиной. Хватит суетиться, просто наслаждайся сестриными похоронами.

Едва эти слова слетели с его губ, Асфанд тут же пожалел о своем ядовитом тоне. Разрываемый виной и яростью, он недовольно посигналил заплутавшему рикше, пытавшемуся обогнать их автомобиль.

– Это не похороны, – ответила Наурин, пропустив мимо ушей язвительное замечание мужа. – Хватит их так называть.

– Прости, это было грубо, – сказал он с небывалым сочувствием в голосе.

 – Ты знаешь, я не хотел. Я просто…

– Это не похороны! – внезапно повторила она тоном, полным ярости.

Повисла короткая пауза, в конце которой молчание стало невыносимым.

– Уже решила, кого пригласишь на вечеринку? – спросил Асфанд, лишь бы сказать хоть что-нибудь.

– Назия заранее составила список гостей. Там шесть имен, не считая нас с тобой.

Асфанд кивнул, а затем поспешил сменить тему, чтобы больше не говорить о вечеринке, которую категорически не одобрял.

– Ты счастливица. Вероятно, единственная женщина в стране – если не единственная мусульманка в мире, – которой разрешили присутствовать на кладбище во время погребальной церемонии. Маулави-сахиб сперва противился. Но я дал ему хрустящую пятитысячную купюру и заверил, что ты не из тех чересчур эмоциональных женщин, что причитают, будто раненые птицы.

Наурин встретила этот сомнительный комплимент молчанием и кряхтящим покашливанием.

– Опять курила, да? – проворчал Асфанд.

 – От тебя пахло сигаретами, когда мы выходили из дома.

– Не начинай все заново! – огрызнулась она, отстраняясь от мужа и отворачиваясь к окну и потоку машин за ним. – Это не твое дело. Назия вон дымила без перерыва.

– И посмотри, как она кончила, – с сожалением произнес Асфанд. – Сегодня ее засыплют сырой землей. А ей и пятидесяти не было. Какой смысл всю жизнь курить и флиртовать с каждым встречным, если в итоге от тебя не останется ничего, кроме надгробного камня?

Он боялся, что жена неверно истолкует его слова, но Наурин коротко покосилась на него и вдруг улыбнулась.

Асфанд притянул ее руку к своим губам, поцеловал и отпустил, прежде чем кто-либо мог бы заметить этот редкий меж ними жест любви и заботы.

– Назия, как никто другой, знала, как привлечь мужчин, – с тихим смешком заметила его жена. – Всяких мужчин. Молодых, пожилых, богатых, бедных, одиноких, женатых…

Асфанд прочистил горло и покрепче сжал руль, чтобы унять дрожь в руках.