Вакуум

В моей комнате все по-прежнему, но это – застывшее время, оно лишает будущего. Но ведь и я здесь не навсегда. Пока маме не станет лучше, пока мы разберемся с наследством, пока я снова встану на ноги и соберу денег, чтобы вернуться. Это только на полгода, максимум год. Но почему-то то, что так оптимистично звучало в вагоне поезда, в этой пыльной комнате, полной моих воспоминаний, становится похоже на самообман.

Чемодан я не разбираю – там все равно самое ценное только сверху. Надо переодеться, застелить постель, умыться, помыть посуду.

Поэтому я достаю телефон и открываю Инстаграм. Что я хочу там найти, кроме пустоты?

Знаешь, мне как-то приснился сон. Как будто мы с друзьями пошли в парк аттракционов и решили покататься на американских горках. Нам так весело и здорово, и ветер в лицо, и все смеются, и я смеюсь, и вокруг такое прекрасное лето. А потом на какой-то мертвой петле мои крепления почему-то расстегиваются, и я падаю вниз. Я лечу, но не боюсь упасть, верю, что удара не будет, но он приходит внезапно и с такой страшной силой, что я не могу дышать.

Я могу только смотреть вверх, где катаются и веселятся мои друзья. Они ничего не заметили.

Зачем я это рассказываю? Не знаю, может, ищу связь и не хочу находить.

Завтра будет новый день. Доброй ночи.

*

С утра была среда. Я ненавижу среды, но меня об этом все равно никто не спрашивает. К обеду надо везти документы в отдел кадров, заполнять очередные ненужные формуляры. Смешно, если вспомнить как пять лет назад я кричала, что ни за что не пойду работать на завод.

А вот оно что.

В одиннадцать часов мама все еще спит, мы так и не виделись. Я тревожусь и радуюсь одновременно, про себя еще немного надеюсь, что уж сегодня к нам точно не заявятся очередные родственники. Сажусь в полупустой автобус. Звонит телефон.

– Настюш, привет! Как ты, уже приехала? Как мама? Может, зайдете к нам вечером?

Есть только один человек, который так меня называет. Я невольно улыбаюсь, впервые за несколько месяцев.

– Я спрошу у мамы, она еще спала, когда я уходила. Спасибо, что помогаете.

– Да ну, ерунда, мы же родня. Позвони мне потом, хорошо?

– Хорошо.

Женщина из отдела кадров напоминает одновременно мою первую учительницу и продавщицу из маленького магазинчика «Продукты» рядом с одной из бывших съемных квартир. Я стараюсь не смотреть на темные отрастающие корни волос, не вдыхать полной грудью слишком сладкий для меня запах духов.