Восьмидесятые, или Лампочка моя любимая

Ничего, немного остроты в отношениях не помешает. Нечего расслабляться! А то совсем забросил меня. Пусть встряхнётся и активируется.

Покосилась на шумящих в комнате людей, среди которых мелькнула фигура бородача. Вспомнила:

– Ой, чуть не забыла – как тебе Сергей?

– Бр-р-р… – нахмурившись, с отвращением поёжилась Лерка. Настроение поползло вниз. Капризно вытянув губки, пожаловалась:

– Не нравится. Совсем! Нервный очень. И такой старый. Ещё и лапать постоянно пытается!

Таня погладила скисшую приятельницу.

Согласно кивнула.

– Да, пожалуй, он тебе не подходит, – и подбодрила: – Держись. Чувствую – ты симпатична Маркову. Весь вечер просто глаз с тебя не сводит. Не видела ещё, чтобы так опекал какую-нибудь девчонку. Значит – понравилась. Мы с Давидом обязательно подберём тебе подходящего парня!

Лера пожала плечами и вздохнула. Отчего-то стало грустно. С недоумением отметила, как осязаемо укололи слова «мы с Давидом, мой Давид». Повезло подруге с мужчиной.

К секретничающим девушкам, масляно улыбаясь, подкрался окончательно захмелевший Сергей.

 Игнорируя напряжённый перегляд подруг, вальяжно приобнял Леру за талию. Уткнулся жёсткой, влажной вокруг рта бородой в её волосы.

Проворковал:

– Идём наверх? Там у хозяина мастерской много картин. Есть в работе и законченные. Хочешь посмотреть?

– Конечно, хочу! – радостно отозвалась девушка, тем более мужчины обещали показать их ещё по дороге в мастерскую.

Таня, вняв совету, отправилась приглашать на белый танец Маркова, а Лера вдвоём с Сергеем поднялась на второй этаж.

Вверху царил классический художественный бардак, было по контрастному свежо. Звуки голосов снизу доносились приглушённым, плохо различимым фоном. Лампа горела только на одной стороне просторного помещения. В заваленных углах притихла таинственная мгла, создавая полусонный покой и особенную, несуетную атмосферу. Стояли прислонённые к стенам картины, валялись рулоны с полотнами, на полках белели гипсовые слепки, фигуры.

Кругом виднелись тюбики с красками, слипшиеся кисти, заляпанные тряпки, банки.

Лера ходила, прижав руки к груди, сдерживая сбивающееся дыхание. С наслаждением втягивала в лёгкие насыщенный творчеством воздух. Восхищённо рассматривала картины, осторожно касалась набросков. Перешагивала через рейки, коробки, деревяшки и непонятные предметы. Она старалась пройти так, чтобы ничего не уронить или рассыпать. Благодарно оглядывалась на Сергея.