Восьмидесятые, или Лампочка моя любимая

Мужчина томным прищуром наблюдал за её несмелыми перемещениями. Мягко двигался следом и постепенно оттеснял от лестницы, целеустремлённо направляя к приоткрытой двери в маленькую неосвещённую комнату. В сумерках там угадывались очертания разложенного диванчика.

Лера поздно поняла незамысловатые намерения воздыхателя. Похолодела, насупилась и резко затормозила. Отрицательно качнула головой и намертво приросла к стене, давая понять, что больше не шагнёт к вожделенной цели.

Бородач нисколько не смутился. Прижался твёрдым телом, захватил в объятия и нежно зажурчал, с придыханием зарываясь носом в светлую копну волос.

Лерка ахнула, заметалась, брезгливо отстранилась. Упёрлась в напряжённые плечи и безуспешно пробовала сдвинуться к спасительной лестнице. Потеряв терпение, Сергей вытянул мокро сверкнувшие губы, целуя отворачивающуюся девушку.

Светлова, задыхаясь от липких лобызаний, прижимала подбородок к груди, прятала стиснутый рот. Что есть силы отталкивала и, тихо всхлипывая, требовала отойти от неё.

 Мужчина зажал лицо Леры каменными ладонями. Страстно зашептал, густо обдавая перегаром и сигаретным запахом, убеждая не шуметь и полчаса посидеть в дальней комнате.

Вырваться из цепких объятий пьяного ухажёра не было ни малейшей возможности. Закричать, призывая на помощь, вроде бы стыдно и рано. И услышат ли? Может, не всё потеряно и сам угомонится, отпустит без привлечения посторонних?

Но испуганной девушке никак не удавалось отбиться от взрослого мускулистого захватчика. Он неуклонно сдвигал всё ближе к заветному диванчику.

 Лера лихорадочно озиралась, ища что-нибудь для обороны. Жалобно пищала вполголоса, всё ещё почему-то стесняясь поднять настоящий шум.

Внезапно у входа громко загремел свирепый голос Давида:

– Ну-ка ты, урод, отойди от неё! Быстро убрал руки от девчонки!

Сергей отпрянул от Лерки и с ненавистью уставился на приближающегося друга:

– Тебе какого чёрта надо, что припёрся?! У тебя есть девушка, вот и карауль её!

Она спешно метнулась к лестнице. За надёжную спину Маркова.

С ужасом наблюдала, как два разозлённых мужика, по-бычьи нагнув головы, с матом и ругательствами ринулись навстречу друг другу. Принялись буйно толкаться. К рукопашной и откровенным ударам пока не перешли, но с перекошенными лицами и налитыми кровью глазами, вцепившись в плечи, яростными бросками кружили по помещению.

О боже! Такого чуда Лерка ещё не видела. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, губы побелели. Она стала причиной скандала.