Погром

Абеле, в свою очередь совершил тройной реверанс, со сложными прогибами и выступил с ответной речью. Заявив о том, что он является чрезвычайным посланником императора, имперский секретарь произнес полный титул Леопольда Габсбурга. В ответ на это, по этикету присутствующие должны были отвесить ответный тройной реверанс. Но ничего подобного не произошло. Все как стояли, так и остались стоять. Не один мускул не дрогнул на лице бургграфа. Все это граничило с прямым оскорблением величия императора и Абеле растерялся.

– Что делать? – Лихорадочно думал он.

 – Выразить протест. Прервать визит и вернуться на постоялый двор? Это может привести к срыву намеченных переговоров. А, была, не была!

И чрезвычайный посланник приступил к ответной речи, цветастой и изобилующей комплиментами в адрес бургграфа. Тот откровенно скучал при ее произнесении и несказанно обрадовался, когда посланник кончил говорить.

– Раз с официальной частью покончили, то я, надеюсь, вы не откажетесь отдохнуть с дороги? Вас проводят в отведенные Вам апартаменты.

 – Предложил деревенщина-бургграф. – Надеюсь, вы также не откажитесь присутствовать на торжественном ужине, устроенном в вашу честь? Неофициальном. После него мы обсудим все, что касается вашего визита.

Когда женскую половину крепко взяв под руки, утащили в казематы, Браудер и Генри Маркантонио, были до того ошеломлены происходящим, что даже не поняли, как оказались в камере, за решеткой. Из всей мебели, там была только куча гнилой соломы. Сесть они не решились, потому что в куче кто-то ворошился и попискивал.

Они даже не знали о чем разговаривать, настолько все происходящее напоминало дурной сон или плохое кино.

Единственное узкое зарешеченное окошко было высоко, не достать. Пол был покрыт слоем земли. По углам земля лежала кучками. Вопрос об адвокатах оставался открытым. Телефонный звонок тоже. Где они находятся, не знал никто. Даже соратники. Их поездка готовилась в полной тайне. Вернувшись обратно героями, все четверо надеялись прославиться на весь «Интернет».

Они даже подсчитывали, по дороге, сколько заработают на этом мероприятии. Сейчас говорить о деньгах не хотелось. Хотелось, есть, пить и писять.

– Эй, вы! Новенькие! – раздался голос откуда-то из-за стены. – Вы, кто такие будете?

– Коммуна «Заветы Ильича».

– Понятно, товарищи. Мы из «Коммунистической фракции действия», Новозеландская ячейка.

– Сколько – вас?

– Было трое. В камере сейчас – двое. Я и Герман Железняк.

– Слыхали, про такого.