На людях. Рассказы

Никого кругом, а если кто и остался, так это заводная собака. Но почему заводная собака?

– Андрей, мне холодно.

– Сейчас, Татьяна, я тебе кофту достану, – Андрей Андреевич и себе достал из шкафа свитер. – Может, шубу достать?

Татьяна укрылась шубой до подбородка, как одеялом. Андрей Андреевич и так был человек немногословный, а тут, с терактом, совсем замолчал. Надо было говорить, отвлекать Татьяну, чтобы не думала о плохом. Но Андрей Андреевич не мог перебороть себя, заставить говорить – характер.

– Татьяна, давай ужинать.

– Давай.

По глазам Андрей Андреевич видел: Татьяна все никак не могла прийти в себя. На ужин были консервы. Сок. Вместо хлеба сухари. За столом никто словом не обмолвился. После ужина Татьяна играла пустым стаканом – опрокидывала, клала, катала по столу. Андрей Андреевич ждал, когда Татьяна заговорит: она всегда первая мирилась. У нее хорошо это получалось, отходчивая, она не держала долго зла. Но ссоры не было. Откуда тогда эта отчужденность?

Андрей Андреевич встал из-за стола, достал из шкафа транзистор, поставил на стол.

Была симфония, Бах. Скоро новости.

– Выключи, – шепотом попросила Татьяна, перебралась в кресло, укрылась шубой.

Андрей Андреевич убавил громкость.

– Сейчас новости будут.

– Наверху – сумерки, – заметила Татьяна. – В окнах свет. Обожаю я эти вечерние часы… Томик Бунина.

Татьяна любила перед сном читать, потом быстро засыпала. Рассказы были как снотворное. «… Заделайте все щели. Выход из убежища и укрытий разрешается только по сигналу.

Категорически запрещается на зараженной местности поднимать пыль, прикасаться к окружающим предметам, курить, употреблять пищу и воду…» Ничего нового.

Андрей Андреевич рано лег. Татьяна не стала одна сидеть, тоже легла. Все кругом было чужое, незнакомое, Андрей Андреевич никак не мог уснуть. И Татьяна не спала, хоть и лежала тихо.

– Я никак не могу привыкнуть к этой кромешной темноте, – наконец подала Татьяна голос. – Как в яме, заживо погребенная.

Андрей Андреевич не хотел отвечать:

– Конечно, нужна привычка.

Пожилой человек облеплен этими самыми привычками, как морское дно ракушками.

Больше Татьяна не заговаривала.

2

Проснулся Андрей Андреевич с чувством вины, но ничего противоправного он не совершал. Откуда эта вина? Андрей Андреевич давно проснулся – лежал. В убежище никогда не будет солнца – жди не жди. Надо было вставать, а он все лежал. Чем больше лежал, тем навязчивее становилась мысль о подъеме.