Медичийские звезды

Он же всеведущ!

– Тогда почему трижды спрашивал?

Анна в размышлениях пожала плечами. В чем подвох, непонятно.

– Так я вам скажу. Господь не только всеведущ, но и милостив. Он трижды давал Адаму шанс быть честным перед Творцом своим.

Анна не понимала, к чему ведет прокурор.

– Вот и я в третий раз вас прошу, отдайте письма, сами. В противном случае…

Прокурор развернулся, чтобы его услышали.

– В противном случае мы вынуждены будем использовать два denunciations, – речь прокурора замедлилась, – для обвинения вас в…

Взоры присутствующих обратились к нему, ожидая пока еще не официального обвинения.

Только Анна смотрела куда-то вдаль через плечо прокурора.

– … в колдовстве!

Над садом пронесся всеобщий вздох ужаса. Это было, пожалуй, самое страшное обвинение для женщины. Для любой женщины. Но для Анны – молодой, красивой, упрямой, с острым умом – оно предполагало единственный исход – костер. Присутствующие прекрасно знали, как быстро расправлялись с обвиненными в колдовстве и во Франции, и в Германии, и в иных странах.

В отличие от заподозренных в ереси, колдунов судили безотлагательно. Так, процесс по обвинению в ереси, если только еретик добровольно не отрекался, начинался только через месяц после ареста. Дело по обвинению в колдовстве инициировалось сразу.

Прокурор специально сделал паузу перед тем, как озвучить характер обвинения. Если Анну обвинить в ереси, то у злоумышленников будет достаточно времени и возможностей, чтобы еще надежнее спрятать письма.

Обвинение же в колдовстве означало, что до казни пройдет от силы несколько недель и времени что-либо сделать с бумагами не будет совсем. Потому прокурор рассудил, что правильнее припугнуть Анну именно обвинением в колдовстве. Малый срок разбирательства и неотвратимая жестокая казнь должны сделать ее сговорчивой и подтолкнуть к выдаче нужных документов.

– Итак, синьора. Бумаги или… – прокурор опять замолчал, чтобы все прочувствовали чудовищный вкус альтернативы.

Анна поняла, что попала в хитроумно расставленную ловушку. Если она отдаст бумаги, рано или поздно инквизиция доберется до ее возлюбленного. Но до того подвергнется риску синьор Галилей, которого так любит Дионизио, большой друг ученого. Если Дионизио схватят, его обвинят в государственной измене и предадут светскому суду. Это – пожизненное заключение, если не казнь.