Традиции & Авангард. №4 (19) 2023 г.

Один сказал, что космос для него

Ландшафт от сих до сих, от вон того

Мурма?нска до Приморья, до Камчатки.

А солнце мы задраили. Его

Безудержность опасна для сетчатки.

Другая утверждала, глядя сквозь

Волокна, проплывающие вскользь

Над Доном, где грохочет панорама,

Где дом её:

– Вот космос мой! Небось,

Уже уснула под бомбёжку мама.

А третья говорила:

– Мне Москва

Дороже звёзд и Млечного моста,

Где я одна как перст, но в центре света,

Внутри народа. Это ли не та

Вселенная, где одиночеств нету?

Ещё одна в их призрачном кругу

Была вдали – сидела на лугу,

Вдыхала жадно пряность земляную

И ветер, горько пахнущий войной.

А Космос был обычный позывной

Бойца, который держит Кременную.

«Географ разбирается в спиртном…»

И. К.

Географ разбирается в спиртном.

Он не пьянеет, ибо знает норму.

Последний раз его на выпускном

Штормило. Он кричал, что астроном,

И даже дал своё названье шторму.

Потом прошла история по нам,

Меридианам было параллельно,

Что жрать хотелось нашим племенам,

Но превентивно наливали там.

Географ знал про шторм и пил келейно.

Какая география, мой свет?!

Какие барыши твоей особе?

Вся явь – ледник: то – есть, то – сразу нет.

И лезет из географа поэт,

Такая тварь, созревшая в утробе.

Стрекочет и осклизло, как дитя,

И, лапками над миром колготя,

Пытается понять координаты,

Торопится истошный крик включать,

Что где-то здесь ему должна быть мать.

Но вышли все из родовой палаты.

«В полусумраке, пахнущем стружками…»

В полусумраке, пахнущем стружками,

Отцветающей астрой, костром,

Я во сне говорила на суржике,

Незапретном наречье простом.

Я дрожала от каждого шороха:

Старой яблони падал подол,

Обезглавленного подсолнуха

Завывал застывающий ствол.

Я всю ночь размовляла с потерянным,

С параджановским миром теней,

И вставало хайтековским теремом

Чудо-древо славянских корней.

О! Заплыть бы за время на стружике,

За фасады заброшенных хат,

Где со мною на суржике-суржике

Предки предков моих говорят.

Где ещё не расцеплено в пламени

Малолюдье славянских племён,

Где в покутье «По вiрi вiддай менi»

Молит бабка на сломе времён.

Там, за ширмою междоусобицы,

Трескотни тектонических плит,

Всё ещё извергают надгробьица

Лаву горьких и жарких молитв.