В миру

Это, вылезли из машины, уже бухие. Это, у судьи ружье было, двустволка тестевская в багажнике. Судья-то и говорит, спорим нах, что я на лету дуплетом нах твою фуражку прострелю. Это, ну че, базар, стреляй! Подбросили фуражку…

– И че, попал?

– Какое нах попал, нет, конечно. Ты дальше слушай. Это, фуражка упала шагов за двадцать где-то, целехонькая. Я судье говорю, это, ты иди нах, поднимай…

– А он че?

– А он, это, такой – да ну нах… Достает, это, у меня из кобуры короче ствол, табельный и хренак-с по фуражке-то.

– И че, попал?

– В том-то и дело, что попал.

– С двадцати шагов из макарыча, бухой?

– Отвечаю! Мы сами офигели. Это, он трезвый в тире с метра нах в потолок попасть не мог никогда, а тут вон че. Ну, нас, понятное дело, заело. Это, мы значит такие нах тоже кто с чего, давай по фуражке шмалять. Раз попали, два…

– Ну, и дальше че?

– А ниче. Как в фуражку попадем, она, это, слегка подскакивает, а мужики ржут нах. Смотрите, говорят – мент ползет.

Могучий ржач раскатился по дежурке. Довольные менты смеялись над шуткой:

– Ухаха, мент ползет. Гы, вали его, ребята.

Нахохотавшись, менты, не обращая на меня внимания, продолжили трёп:

– А как фуражку подбрасывали?

– А вот так! Знаешь, по телевизору показывают, по тарелкам стреляют. Вот также нах. Чтоб она планировала. Как этот спорт называется то, когда по тарелкам, забыл. Ты знаешь?

Никто не знал.

– Может этот знает, – подал голос мой конвоир, – я же тут привел одного.

Настало время выходить на сцену. Вздохнув, я ступил из спасительной прохлады темного угла на свет, как на казнь и, усаживаясь, на стул перед дежурным сказал:

– Спортинг. Стрелковая дисциплина называется спортинг.

– Вы кого мне мля, привели, – оглядев меня, взревел дежурный. – Его же мля, в больницу надо. У него же мля башка пробита!

– У этого козлика, Фердинандыч, здоровья вагон, какая ему нахрен больница, он Колобородько наземь сшиб только на ноги встал, и гасануть хотел.

– Я вижу, как вы его примяли, – недобро усмехнулся дежурный со странным отчеством Фердинандыч. – Доставай из карманов все и вот сюда, на стол выкладывай.

Я покорно вынул бумажник, охлопал карманы, развел руками и сел.

– Тебе кто-то садиться разрешал? – Тотчас рявкнул один из подобравших меня патрульных.