Исцеление нелюбви. Сборник рассказов

ГОРИ-ГОРИ ЯСНО

Надежда Васильевна, довольно уже! Что вы заладили: “Петенька то, Петенька сё! Пообщайся с ним, пожалей его, бедняжечке так плохо”. Напомните-ка, сколько лет вашему племянничку? Шестьдесят! А вам семьдесят пять, и вы все еще с ним нянчитесь: и вы, и его нынешняя жена, и мать его, ваша сестра, такая же была. Теперь и на меня, дочь, пытаетесь повесить своего драгоценного Петеньку.

Надежда Васильевна, хватит этого человека оправдывать! Спросите его, почему сам не звонит? Почему не звонил все прошедшие годы? Хорош, нечего сказать.

Сначала нагадил, а теперь имеет наглость просить помощи! Да не напрямую, а прячась за чужой спиной! Повезло ему с вами. Жаль, у меня таких заступников не было. Как нагадил? Я расскажу. Какие оправдания вы ему тогда найдете?

Вы, хоть и уезжали из города на много лет, знаете, что родители развелись, когда мне исполнилось восемь. Несколько предразводных месяцев я буду помнить всю жизнь.

Когда ваш драгоценный Петенька пришел прощаться, он очень пафосно убеждал меня, что, хотя они с мамой теперь не вместе, я остаюсь его любимой маленькой девочкой.

И мы обязательно – обязательно! – будем часто видеться и общаться. Бла-бла-бла…

А я и поверила, как дура. Подцепил меня ваш Петенька, точно рыбу на крючок. Оставил в капкане на много лет, как истекающего кровью зверя. Знаете, сколько я ждала, что он позвонит хотя бы в мой день рождения?!

Что, Надежда Васильевна? Мама мстила, не давала видеться? Непреодолимые препятствия? Что, "пули свистели над головой", как в том мультике? Ну-ну.

Года через два-три мы встретились в больнице, где я лежала с серьезной пневмонией. Он был с новой женой и маленьким ребенком, а я – в полуобморочном состоянии после процедур. Меня под руки вели в палату – возникла серьезная аллергия на одно из лекарств, еле откачали. Ваш Петенька шел по коридору навстречу и демонстративно крикнул: “Что вы сделали с моим ребенком?!” С его ребенком, ха! Знаете, что было дальше, Надежда Васильевна? Ничего! Я провела в той больнице ещё два месяца.

И он ни разу – ни разу! – ко мне не зашел.

Что вы говорите, Надежда Васильевна? Ну, разумеется, валите все на маму! В больницу тоже она его не пускала! День и ночь караулила у дверей! Вы сами-то себе верите? Подумайте об этом, а я продолжу.

Тем летом, когда я окончила первый класс, оставалось ещё два-три месяца до развода.