Если смерть умрёт

И все-таки без тоски, сравнимой только с постоянной ноющей зубной болью, не мог каждый день смотреть на людей, идущих через переход, отделенный крупносетчатой проволокой как клеткой. На своих, на родных людей идущих за этой решеткой будто там звери, будто там – животные. Совсем недавно один народ, одна страна… Была бы его воля или вдруг такое чудо – приказ, – он бы эту сетку зубами порвал!

Всегда, после того как он смотрел на этот переход, майор долго умывался над бочкой, остервенело, разбивая лед в бочке кулаком.

Но и в ледяной воде – лицо горело.

– Конечно, – говорил Константин Иваныч, подавая ему полотенце, хотя его майор об этом никогда не просил, и в обязанности контрактника это не входило, просто он старик так выражал свое понимание и сочувствие: – Конечно стыдоба!… Вот именно! И вины нашей нет, не мы наворочали, а вот именно, что стыдно!

Однако, ставя перед майором миску гречневой каши с тушенкой, всегда добавлял: – Стыд не дым, глаза не выесть – в том, то и беда! Питайтеся, а то силов служить не будет!

Когда майор отнекивался, отодвигал еду, ворчал:

– Надо исть! Ешь не в сытость, а в пользу! Все же – офицер! Надоть быть в исправности! Солдаты ведь смотрят!

И майор ел, давясь кашей, через силу заталкивая ее в себя, не чувствуя вкуса, просто, как необходимое энергетическое топливо, но ложка в его руке дрожала и мелко постукивала о край алюминиевой миски.

Стараниями неугомонного полковника, который, будто некий ангел хранитель, как незримый добрый дух, отсутствуя телесно, постоянно давал о себе знать неутомимыми хлопотами, застава и пункт перехода оснащались и благоустраивались, обрастали подсобным хозяйством.

Откуда –то привели трех коров, пригнали десяток свиней. И теперь, к удовольствию дяди Кости, отходы из столовой не пропадали, а «мальцы», так именовал он солдат, пили молока «от пуза»!

– Служитя – радуйтися! – говорил он, – которые в Заполярье в болоте, каком не то, служат. В Тихом окияне от качки за борт блюют. На подводных лодках лысеют, а вы тута – в субтропиках, считайтя, как «синатории».

Сюды путевки мильен стоят, а вы бесплатно живете, да еще и кормят вас – ешь – не хочу. А что гоняют – мама не горюй – так для вашей же пользы, чтобы, значит, салом не обрастали, в исправности находились. Домой вернетися – девки ахнут – рожа в дверь не проходит! Щеки со спины видать! Румянец – хоть прикуривай! Вот это солдат! А ваше дело служивое – тупое! Морда – лопатой, глаза квадратные. «Так точно, никак нет» и все дела.