Из варяг в греки

– А ну смеяться, – он легонько толкнул её локтем.

– Да не смеюсь я. Ведут меня к нему.

Хельга впервые прямо посмотрела ему в глаза. Два мокрых огонька в лунном свете.

– Ну и что? – он отвёл взгляд и мотнул ещё не обритыми на мужицкий манер кудрями. – Будешь моей, я его сюда не пущу. У нас своя земля, да свой народ. Придёт время, и Олегову дань смахнём!

Говорил Малко это так, будто завтра сам собирался идти копьё ломить на Киев. Хельге этот буйный норов был по нраву.

– А ну если разлюбишь?

– Что ты!

– У вас у князей по десяти жён, а я простая, не боярская – зарежу их всех или сама зарежусь.

Он взял её за плечи и тоже долго поглядел в глаза.

– Люба ты мне, Ольга. Одна люба на всю жизнь будешь. Княгиня Ольга будешь.

Смущённый смех перерос в негодование. Она отпрянула от него по шершавому бревну.

– Себе не хозяйка я что ли? Там князь, тут князь… Против вас поди попробуй!

Они посмеялись вместе.

– Неволи нет, – упрашивал Малко, – отвернёшь меня, лети зегзицей. Только я-то иссохну, меня-то не станет.

А коли князя не станет, и люда его не станет. Всё племя древлянское помрёт. Вот к чему твои отказы ведут.

Хельга снова усмехнулась.

– Чего ж ты? – хмурился Малко.

– А смешно ты меня назвал – Ольгой. Оль, – пробовала она на вкус новое слово, – Оль-га. Громко так.

– По-нашему это, по-славянски, – отмахнулся он, – ну а ты не уходи от прежних слов. Неволить тебя не хочу. А только запала ты мне в душу…

– Что ещё за душа такая?

– Говорят так у нас.

Не варяжское это слово.

– Душа, – повторила Хельга медленно и тихо.

В ответ ей из сырой рощи с того берега пролился соловей. Ручейком просочился в шелестах мрака, и всё затихло перед ним. Звенели звёзды, хвоя, блеск воды – по ним скользила трель, и собиралась лучом золота меж бровей. Распускала думы, умиляла и баюкала. И кто слышал её, еле заметно менялся в лице. Что-то в глазах, что говорило о жизни этой самой души.

– Соловей поёт так красно от того, – после долгого молчания шепнул Малко, – что не помнит прошлого.

Что спел, того уж нет, всегда по-новому. А новое выходит свежо, и не ждёшь его. Дивен птах удивлением. А душа дивом жива…

Малко не успел договорить – ощутил душистый поцелуй в щёку. Не было слаще мига в его жизни.

Хельга протянула ему белую ленту, что повязал ей старый жрец. Много услышалось в этом жесте. И Малко поцеловал её плечо в кожу плаща.

Страшный свист оборвал соловьиную трель. Малко схватил Хельгу и повалил за бревно.