Из варяг в греки

– А, – усмехнулся Свенельд, оглаживая дрожащую кожу коня, – трепещешь, что союз у Киева с оборванцами? Так кто ж Ингвару запретит двух жён иметь или трёх? Ну, прихоть такая – найти именно эту. Чего ж теперь? Побалуется с ней, да и плюнет. Тут мы ему ромеянку привезем из Царьграда.

Асмунд посмотрел на Хельгу – та плавала в реке прямо в рубахе, под присмотром дружинников. Лихо и быстро, как иной воин.

– Да такая вторую жену в свой дом не пустит. А если и пустит, сгноит быстро.

– То не наше уже дело.

– Увидишь, – мрачнел Асмунд, – она ещё всех нас печенегам продаст.

***

Ночь становилась короче и теплее. Душные деревья сладко потели, соловьи заливались на закатах, и купол птичьего пения оглушал на зорьке.

Они шли густыми лесами, где всё реже встречались ясные холмы и поля, а больше – речные топи, глушь и медвежьи тропы.

– Земля древлян, – заметил Свенельд. – Колчаны не закрывать. Тетиву не снимать.

Сам он держал меч поперёк седла без ножен. В любой момент готов был к атаке людоедов.

Так в Киеве прозвали местный люд. Живущие в деревьях, пьющие кровь вепрей с младенчества – древляне. Неукротимые, но дикие и пугливые до странствий, сидели они по своим норам, молились корню и змее.

Так думали в Киеве.

Трижды они видели нанизанный на кол череп лося. Вокруг кольцами выложенные камни и сломанные стрелы. Сухие деревья местами были обтёсаны в форме детородных удов или баб с грубыми личинами и грудями до земли.

На одной из прогалин нашли ещё тёплое кострище.

Вокруг на нежной траве бурые кольца крови. Здесь жрали жертву. Чаща пропиталась волшбой, сырой воздух дрожал чуть уловимо.

– Ап! – кликнул передний всадник.

Свенельд и ещё трое тут же окружили лошадь Хельги. Стянули с плеч луки. Передние похватали мечи.

– Бабы! – заметил гридень. – Бабы стоят.

Вновь тронули лошадей. Гридни из славян осенили себя громовым колесом. Варяги шепнули имя Одина. Не опуская оружия, выехали на поляну.

На опушке в завесе берёзовых куделей и впрямь стояло десятка два девушек.

Они вешали белые ленты на ветви берёз. А когда увидели всадников, не испугались, хотя и замерли. Все молодые, с волосами в косах и тяжёлых медных и каменных бусах на расшитых бисером корунках из конской гривы.

– Русалки, никак…, – выдохнул румяный молодой гридень.

– Эй, – крикнул Асмунд по-славянски, – где ваши мужи?

Девушки молчали.

– Засада будет, – шепнул гридень.

Лошадь его захрапела.