Андресен и все, все, все

– Слушай, ты не думал, что тебе к доктору нужно обратиться? Что все это весьма странно – Далай-лама, детский датский сказочник Ганс Христиан Андерсен, – спросил он. – Ну не бывает так в жизни. А Ганс Христиан Андерсен вообще умер уже давно.

– И вовсе я не умер, – сказал Ганс Христиан Андерсен. Он сегодня ночевал у меня и слышал наш с Серегой разговор. – Хотя я уже давно ничего не пишу, может, и правда умер.

– А еще, как-то я шел по улице, за пивом или еще куда, по дороге встретил Владимира Дубровского. У него на перекрестке улиц Энгельса с Калужской гопники отобрали цилиндр и часы на золотой цепочке.

По-моему это уже перебор. – продолжал друг Серега. – Ну не могут в одной книге присутствовать столько персонажей. Если это не телефонный справочник.

Я задумался. А Андерсен посмотрел на Серегу и спросил:

– А что с Дубровским-то?

– А что с Дубровским? Он достал пистолет и подстрелил одного, – сказал Серега. – А остальные разбежались.

– А милиция?

– А милиция тогда вообще не приехала. Тогда в центре какой-то пьяный чудак с зонтиком магазинные витрины колотил.

Вот вся милиция там и была. Так что, с Дубровским все нормально, только вместо цилиндра он теперь в панаме камуфляжной ходит и у прохожих спрашивает: «Который час?»

– Так тебе не стыдно? – продолжал друг Серега. – Может, хватит уже героев? Может, про нас нормально напишешь?

– Да я про всех нормально напишу! – закричал я. – Я же не виноват, что вы все ко мне приходите и звоните! Вот и приходится писать про вас всех. Я, может, как Виталий Бианки или Михаил Пришвин, хотел про природу писать и про зверей всяких, а приходится про вас, про уродов!

В спор вмешался Ганс Христиан Андерсен:

– А я, например, вовсе не против того, что ты пишешь, даже наоборот.

Только либеральную сучку Татьяну Толстую ты зря оставил жить. Она теперь мои сказки переписывает, а подпись свою ставит, мразь! А издатели хвалят, говорят, мол, все новое – хорошо забытое старое. Говорят, что читали это где-то, а где именно – никак вспомнить не могут. Пиши про нас и про всех, и про Мальчиша-Кибальчиша тоже.

12.

А Андерсен оказался классным чуваком – пока я лежал с температурой под 40, он и в квартире прибирался, и еду готовил, в магазин ходил.

А еще он где-то украл банку малинового варенья и сказал, чтоб я его пил с чаем.

– Любую простуду, как рукой, снимет!

Сегодня закончились десять суток ареста Оле Лукойе. Он звонил и сказал, что придет за Андерсеном где-то после девяти.