Хронос

Что-то она уже видала здесь позавчера, когда делала точно такой же обход. Что-то появилось на берегу вновь. Скажем, вот этой, похожей на косматое чудовище коряги не было. Не было вон того разодранного ботинка. И вон той дохлой рыбы тоже не было… а пройдя еще немного, увидала вдалеке, шагах в ста, человеческую фигуру.

Мужчина лежал, широко раскинув руки. Соленые волны омывали его белые пятки. Мужчина не двигался. Живой или мертвый – не ясно.

До смерти испугалась Марина, прыгнула в траву, пригнулась пониже.

Шептала: мамочка, мамочка… сердце стучало громко и часто. Как быть? Что делать? В конце концов, не сидеть же в траве вечно.

Набравшись смелости, Марина вышла из травы, с опаской пошла вперед. Утопленник, крутилось у ней в голове, утопленник, утопленник…

Когда же подошла, увидала, что спина мужчины чуть заметно вздымалась и опадала.

Жив!

Села Марина рядом, ткнула в плечо незнакомца.

– Эй! Э-э-й…

**

Море синело за окном.

Колыхалась цветастая занавеска.

Тикали часы на комоде.

А в комнате на постели лежал человек. Лежал в беспамятстве. Неподвижный, точно мертвец. Мужчина был хорош собой, высокий, поджарый. На вид ему можно было дать лет двадцать восемь – тридцать.

Рядом с мужчиной сидела Анна, вглядывалась в его лицо.

Вдруг жажда, иссушившая горло мужчины, заставила его приоткрыть рот и сухим языком провести по сухим, потрескавшимся губам. И был этот жест мольбой, мольбой истощенного к тому, кто полон сил.

И Анна, не медля, брала кружку с водой, подносила к устам незнакомца. И тот пил эту воду глотками громкими и жадными.

Он похож на младенца, думала женщина, что напившись материнского молока, мгновенно успокаивается и засыпает.

**

На морском берегу говорят двое.

Это Марина и ее мать. Мы их не видим. Достаточно того, что мы смотрим на море, на волны, на пенные гребни. Если повезет, увидим пролетающую мимо чайку или альбатроса.

– Мама, мне страшно.

– Мне тоже страшно.

– Почему так?

– Я не знаю.

**

Примерно в часе ходьбы от хутора на берегу лежал старый баркас. Лежал словно огромная сказочная рыба с распоротым брюхом, ибо днище его было пробито. К нему-то Марина пришла и сквозь дыру забралась внутрь.

Дав глазам привыкнуть к царящему внутри полумраку, слегка раскопала песок, извлекла жестяную коробку, положила перед собой и замерла в священном трепете.