Забаглионе

Переложив её руку в свою, я тихо сказал:

– Я могу предложить свою помощь, но подняться и пойти ты должна будешь сама.

Сейчас я ожидал разных эмоций, но в дверь постучали. Неожиданно быстро вернулась Кэтрин. Я невольно улыбнулся такой открытой, смелой поддержке. Вероника с уязвленным видом поднялась, и по её последнему взгляду я понял, что мы ещё увидимся не раз. Она взяла сумочку и, не прощаясь, вышла. После нескольких минут тишины, я услышал тихий голос Кэтрин.

– Прости меня, – произнесла она.

Я даже не сразу понял, о чём она говорит, отсутствие эмоций и мыслей плотным туманом окружало меня сейчас.

Я неспешно снимал защиту.

– Прости? За что? – переспросил я.

– Прости меня, это было очень жестоко. Но не я одна принимаю настолько тяжёлые решения. Бывает необходимость, – быстро проговорила она.

– Ты права, – задумчиво ответил я.

Я встал и собрался идти в сторону двери, но Кэтрин внезапно подошла и обняла меня. Это была неприятная неожиданность, поскольку слабость всегда рождает слабость.

Я это понимал, но мне стало хорошо. Совсем как в детстве, когда ещё умеешь ощущать преданность физически.

– Ты пойдёшь к Анне?

– Если надо, то да.

Кэтрин отошла и улыбнулась.

– Он тебя очень ждёт.

– —

На воздухе внутреннее напряжение стало спадать, я просто дышал и просто шёл. Мыслей не было, желания отсутствовали. Эта история не позволила мне эгоистично направиться в новый мир, и принести старый. Там были совсем другие люди – удивительно искренние, понятные, не разочарованные во мне и решающие достаточно похожих проблем с пациентами.

Я видел весь свой круг новых знакомых как драгоценность, которую нельзя пачкать такой липкой заурядностью. И, наверное, глубоко внутри боялся, что это может повториться и с ними. Я решил, что одиночество сегодня будет полезнее.

Тёплый летний вечер, шумный город, ясное небо, звезды-звезды и дорога в никуда, без спешки и расчёта. Вакуум внутри постепенно начал заполняться такими простыми и понятными ощущениями покоя, темноты.

Я свернул в неосвещенную часть парка и вышел к воде. Люди предпочитали более светлые, живые места, поэтому тут были только я, ночь и несколько влюблённых парочек на почтительном расстоянии. Небольшой, но очень милый пруд привлекал внимание и отвлекал от мыслей. Блеск редкого освещения ложился яркими полосами на тёмную поверхность воды, а нечаянный ветер шевелил их, составляя причудливо-гармоничные узоры. Пугливые птицы нарушали баланс темноты, воздуха и покоя.