Забаглионе

Каждая встреча, взгляд, проблема или радость – это возможность для конкретного человека стать нужным звеном в цепи своей и чужих жизней. Людям проще думать не так. – Она улыбнулась, изящно поставила чашку на столик и продолжала, – думать о своей важности или никчёмности и этим оправдывать бездействие, неумение или нежелание замечать. Лёгкая позиция лени. Вот мы и стараемся переключить их с одного пространства на другое.

В этот момент я мечтательно наблюдал за её движениями, как вдруг вспомнил своё очень похожее поведение последнего времени.

Значит, и я ленюсь замечать очевидное вокруг? Спешно отбросив мысли, я продолжил слушать.

– Но сейчас лень равна свободе. Свободе от всего человеческого – чести, морали, совести. Все поступки таких «свободных» людей – это, в сущности, поступки рабов привычек и малодушия. И лозунги их похожи один на другой – свобода в отношениях, действиях, желаниях. А ведь никто из них не знает, что такое свобода. Немного найдется тех, кто в полный голос сможет не согласиться с толпой «свободных», требующих какой-то новой причины быть рабами.

А толпа эта увеличивается в геометрической прогрессии. Ежедневно и ежечасно, потому что мы всё – социально-ориентированные существа. Я работала и работаю именно с такими людьми. Скоро у меня будет группа. Вы сегодня останетесь со мной? Надеюсь, вы не устали? – добавила она с улыбкой.

Я ответил Кэтрин, что вопросы её смешны, и я себя невероятно комфортно чувствую. Она улыбалась и что-то ещё рассказывала, но моё сознание уже было как во сне.

Свет в комнате становился теплее, её глаза темнее, голос тише и мягче. И наконец, мы сидели в шёпоте мыслей и тикающих часов. Ждали.

В дверь постучали. Группа. Разный возраст, пол, проблемы. Раньше мне не доводилось участвовать в такого рода сессиях. Было любопытно, что же их всех объединяло? Я вопросительно посмотрел на Кэтрин, и, встретив её взгляд, понял, что тороплю ожидаемое.

Группа состояла из пяти человек. Они рассаживались по всей гостиной, кто-как хотел.

Уже по этому признаку можно было многое сказать о каждом. Но я не хотел делать быстрые выводы. Ждал.

Две истории были похожими. Семейная драма, непонимание, эмоции – такое сплошь и рядом. Третий случай был сложнее. Художник с очевидными признаками расстройства. Долгая пауза в творчестве, отсутствие близких людей рядом, неконтролируемые эмоции – всё осложнялось его собственными странными заключениями и необдуманными действиями.