Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

Спустя два часа отчаянных стараний Флинн по-прежнему без устали заглядывала за каждый стеллаж, и однажды Фёдор в свете карманного фонарика оказался так близко, что у неё стало покалывать в губах.

– Ты такая классная, Флинн, – прошептал он. – Никогда не сдаёшься.

Флинн видела, как у него переливается угольная пыль в волосах и сверкают тёмные глаза. В эту минуту она поняла, что действительно никогда не сдастся.

– Ты витаешь в облаках, – пробурчал Кёрли, словно она сказала что-то ужасное, и с ворчанием сунул ей под нос очередную полосатую рубашку.

 – Ты рада? – спросил он и в сердцах потребовал: – Теперь ты рада! Скажи это своему лицу.

Уставившись на рубашку, Флинн открыла рот, чтобы возразить, и в эту минуту вагон качнуло на повороте. Под ногами у неё заскрежетали колёса, на лоб капнула вода. Флинн раздражённо вытерла лицо. Хозяйственный вагон не был ни самым уютным, ни самым магическим вагоном Всемирного экспресса. Всего лишь большое, без всякой отделки помещение, заполненное инструментами и стиральными машинами.

Сквозь щели в стенах свистел встречный ветер. С мокрой формы, развешанной на верёвках у неё над головой, на деревянные доски пола постоянно капало. Надев эту форму, Флинн не только официально станет павлином, но и наконец будет выглядеть как одна из них. И не всё ли равно, что рубашка в полоску?

– Но я же не мальчишка, – всё-таки отважилась возразить Флинн. Внутри у неё всё мучительно съёжилось. Разве это нормально? Девочка, у которой хватает смелости запрыгнуть в какой-то неизвестный поезд, не решается громко и чётко произнести «Я девчонка!».

А всё потому, что вряд ли кто-нибудь видел в ней девчонку.

Всё потому, что она ощущает в себе гораздо больше ярости и неистовости, чем, по мнению её матери, положено девочкам.

– Мне всё равно, кто ты, – проворчал Кёрли. – Я не могу возиться с тобой всю субботу. А теперь поторопись. Тебе ещё нужно получить у Даниэля ученический билет.

Флинн почувствовала нервную дрожь в груди. Сегодня такой день, когда она должна получить всё, что обычно полагается павлинам: не только школьную форму, но и собственное спальное место в одном из купе.

Во Всемирном экспрессе ученики жили в купе по двое. Флинн решила не слишком задумываться о том, с кем будет вынуждена поселиться.

Покусывая губу, она смотрела, как Кёрли складывает три мальчиковые рубашки. Она понимала, что нужно пересилить себя и всё-таки спросить про блузку в горошек, но сделать этого так и не смогла.