Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

Молча взяв протянутую Кёрли стопку одежды, она вышла из хозяйственного вагона и направилась в сторону дирекции.

Уже два дня Флинн официально считалась ученицей Всемирного экспресса. С тех пор поезд открылся ей в совершенно новом свете: он излучал ещё больше магии, ещё больше благости – но и гораздо больше опасности, чем прежде.

Всемирный экспресс, в котором жили и учились, состоял из двадцати четырёх старинных вагонов, соединённых между собой ржавыми железными шарнирами, над которыми располагались громыхающие мостики.

Всякий раз, когда какой-нибудь павлин или учитель переходил из одного тёплого вагона в другой, им приходилось выходить наружу на мостик, где дул холодный встречный ветер. Флинн прекрасно представляла себе, как летом выходящих встречали солнце, жара и запах дождя, барабанящего по раскалённому металлу. Но сегодня на переходе из хозяйственного вагона в кухню ей в лицо хлестнул, вызвав озноб, стылый осенний ветер.

С любопытством перегнувшись через железные перила, Флинн высунула нос в жёлто-золотой пейзаж Польши.

Мимо неё тянулись размытые дымом, встречным ветром и магией поля и перелески.

«Мой дом – во Всемирном экспрессе!» – думала Флинн, не веря собственному счастью. Но запах дыма, простора и дождя всё-таки наполнял её и непонятной тоской. Она не знала, почему между вагонами так холодно – то ли от близкой зимы, то ли от ощущения, что там, вдали, её что-то ожидает. Что-то ясное и звонкое – и куда более опасное, чем попытки найти Йонте.

Пока Флинн проходила вагон за вагоном, перед её мысленным взором снова оживали последние две недели. Здесь, в столовой, она познакомилась с новыми… нет – с первыми в жизни друзьями: Пегс Хафельман и Йоунсом Касимом. Оба стильно одевались и верили в себя, и – для Флинн это было удивительней всего – никому из них не мешало, что она не могла похвастаться ни тем, ни другим.

Флинн огляделась. Столовая представляла собой просторный длинный вагон с множеством столиков на четырёх человек по обе стороны от центрального прохода.

Окна, образуя свод, что-то вроде стеклянной крыши, мерцали словно сотканная из воды ткань.

Но больше всего магии во Всемирном экспрессе было не в столовой, а в учебных вагонах, полных искрящихся механизмов и шуршащих наглядных пособий, вагонах с движущимися росписями на потолках и порхающими буквами на оконных рамах.