Ангел-хранитель аллеи Ангелов

Той самой моей родины, в которой сохранены православные начатки всечеловечества: моя малая Церковь друзей!

Об аллее Ангелов я могу только знать только одно: все мы на ней, живые и мёртвые (которые тоже живы).

Ангел-хранитель аллеи Ангелов.

Кто бы подумал, что это Иосиф,

Сталин который. Или Прекрасный.

Или же отчим Господа нашего.

Ангел-хранитель аллеи Ангелов.

Кто бы подумал, что это Грозный.

Или же Берия. Или Сергий,

Или же Петр, что почти Антихрист.

Ангел-хранитель аллеи Ангелов.

Кто бы подумал, что все мы дети,

Ангелы то есть. Но и не новость:

Даже лукавый Твоею волей,

Русь сохраняет, если прикажешь.

Ангел-хранитель аллеи ангелов

Не разделяет живых с живыми:

Ангелы носят каждое имя. (Niko Bizin)

Русский есть православный любого вероисповедания и происхождения, и любой православный любого вероисповедания и происхождения есть русский; главное – это чувство Бога и страх его потерять; право веры на поступок.

Как определить это право? Да очень просто: оно чудовищно безальтернативно! Если лукавый протягивает тебе два сжатых кулака и предлагает выбрать – не выбирай: само течение миропорядка вынесет к поступку.

Ты будешь вынужден – не поступиться, чтобы не потерять чувство Бога: итак (даже не поступая) – ты поступишь «правильно».

Названия этого «правильно» (Царство Божье или православный коммунизм Иосифа Сталина) – могут меняться, неизменны чувство Бога и страх Божий.

А вот теперь можно и об ангеле-хранителе аллеи Ангелов.

Даю определение, чтобы не было разночтений: т. н. Украинец (для меня) – это человек любой национальности, который пребывает в сумеречной зоне своей «веры-неверия»: находясь ad marginem записи о человеке в Книге Жизни, острие его воли пробует внести некие «благие» (для него самого – в его же понимании) толкования записи.

Запись в Книге Жизни всегда гласит: в любом случае никакой смерти нет.

Уточнения к этому означают именно что бесовство: отклонения в сторону т. н. смерти, следствием чего оказывается иллюзорное многообразие истории человечества, где даже убийство (положить душу свою за други своя) может оказаться спасением, а милосердие – прямой дорогой в преисподнюю.

Ясно одно: людям об этом лучше не судить.

Но и не судить мы не можем.