Разлучный чай

Всё в этой жизни он познал давно,

любовь и страсть, измены и разлуки,

а дочь, которой было всё равно,

как он живёт, его продляла муки.

Он помнил её маленькой совсем,

когда катал в прогулочной коляске,

и жизнь была, как шоколадный крем,

когда читал он на ночь дочке сказки.

Ей объяснял пропорции секрет,

по физике учил решать задачи,

теперь её и внуков рядом нет,

теперь он для неё ничто не значит.

Жена ушла, рукой махнув: «Адью!» –

а с ней и дочь, чтоб покорять столицу,

признав в себе третейскую судью,

при этом посчитав себя истицей.

Дочь замужем давно, и внуки есть,

но кто они, он до сих пор не знает…

Чужим разлуку проще предпочесть,

кто не успел взлететь, тот опоздает.

Быть может, он не потянул с «ай кью»,

как в сельском магазине продавщица?

Так проще всё повергнуть забытью,

чем продолжать есть едкую горчицу.

Хотя он сам не гол – обут, одет,

на пенсии, над головой есть крыша,

но ждёт звонка и слов: «Ну, здравствуй, дед!» –

или что дочь письмо ему напишет.

Жестоки люди, близкие – вдвойне,

свои лишь зная беды и заботы,

а до других, то здесь, как на войне,

им дела нет, всем, кроме них, нет льготы.

Всё… Жизнь прошла… Каков её итог?

В ком он теперь свою продолжит душу?

Одна надежда – не откажет Бог,

что не заставит долго бить баклуши.

Он так хотел внезапно умереть,

что тот, кто наверху, пошёл навстречу…

Ведь если может только смерть согреть,

пускай он будет хоть в надежде вечен…

Позёмка

Смеркалось… Позёмка по полю мела,

и ветер взывал, словно дьякон с амвона,

ты снега белее и мела была,

смущённо с порога взглянув на икону.

Сняла капюшон, как фату, с головы,

вошла и присела на краешек стула,

давая понять, что теперь мы на «вы»,

по-детски в озябшие пальцы подула.

Не глядя в глаза, подбирала слова,

волнуясь, как будто себя предавала,

сидела чужой, ни жива ни мертва,

но с духом собравшись, мне всё же сказала:

«Прости, что так вышло, как ты не хотел,

чтоб стала женой я кому-то другому,

но, видно, костёр наш с тобой прогорел

и пеплом накрыл прошлой страсти истому.

Да знаю, что горько… но всё же скажу

и правдой закончу последний наш вечер,

наверно, пора – замуж я выхожу,

я верю – ты сильный, и время всё лечит.