Сказки одной недели

Юноша бережно поднял чуть черствый хлеб и прижал к груди. От румяной хлебной корки еще исходил волшебный аромат того, кто сейчас стоял по ту сторону двери. Жаворонок встал на колени и посмотрел в узкую замочную щель, но, как и всегда не увидел ничего кроме непроглядного мрака. Такого же, как и в его комнате. И конечно же никаких следов того, кто принес пищу.

– Я так устал, – тихо сказал юноша, прислонившись спиной к двери.

Никто не ответил ему. Лишь знакомое фырканье донеслось из дальнего угла.

– Опять ты жалуешься, – раздался чей-то хриплый голос.

Юноша понял, что Крот проснулся и, как всегда, медленно выползает из своего логова. Он быстро встал, поднял стакан воды и пошел к кровати.

– Целую вечность мы с тобой во тьме и целую вечность ты беспрестанно жалуешься, – шипел Крот, противно царапая доски пола своими старыми пожелтевшими от времени когтями.

Его шерсть, пропитанная грязью и запахом гниющей земли, медленно колыхалась во тьме, будто бы от прикосновений ветра, издавая при этом омерзительный шелестящий звук.

– Я устал от тьмы! – крикнул юноша, забираясь на кровать с ногами.

– Но ведь кроме тьмы ничего нет, – возразил Крот.

В темноте что-то стукнулось об пол. Послышалось яростной шипение, переходящее в свист. Это Крот снова уткнулся в стул и повалил его.

– Неправда! – с жаром ответил юноша. – Есть свет!

– И где же он, свет?

Жаворонок опустил голову.

– Я помню, что он был. Был день, было солнце и небо полное звезд.

Крот противно засмеялся, громко застучав лапами по доскам.

– Все это тебе приснилось! Нет никакого дня!

Юноша резко вскинул голову.

– Нет, есть!

– Нет! И солнца нет. И звезд нет. Ничего нет, и никогда не было. Ты все это выдумал.

– Ты лжешь! Лжешь! – закричал юноша, зажимая ладонями уши.

Он продолжал повторять эти слова, как заклинание, будто это могло прогнать окружавшую его тьму. Крот, наконец, подполз к кровати и уткнулся своим влажным носом в одну из ножек, все исчерченную следами его зубов.

– И никто не придет, чтобы зажечь свет, – зловеще прошипел он.

– Отец придет и зажжет свет, – робко сказал Жаворонок, не поднимая головы.

– Глупец! – злобно прошептал Крот. – Нет никакого Отца. Есть лишь тьма. И она вечна.

Юноша не ответил, и в комнате повисла душащая тишина.

– А теперь отдай мою долю хлеба, – попросил Крот.

Юноша нащупал один из хлебцев и швырнул его на пол. Звонко стукнувшись о доски, тот покатился куда-то во тьму.