Сказки одной недели

Даже семь светильников, изначально созданные противостоять тьме и хаосу, своим бессильным молчанием лишь помогали уничтожать и без того едва тлеющую надежду на свет. Вечность во тьме была поистине вечна.

Однажды ему приснился город с огромными светящимися домами и такими же светящимися воротами, окружавшими его со всех сторон. Каждый дом сиял на солнце и не было во всем городе даже двух кирпичиков одинакового цвета. Все здесь было пропитано спокойствием и тихим счастьем. И увидел Жаворонок, что ворота волшебного города открываются и из них выходит кто-то сияющий и идет прямо к нему.

Юноша проснулся в небывалом возбуждении. Сон был волшебным. Он быстро спрыгнул с кровати, подбежал к двери и поднял лежавший там, как и всегда, хлеб со стаканом воды. Услышав как зашевелился в своем логове Крот, юноша бросил в его сторону один из хлебцев и поспешил забраться на кровать.

– Что-то случится, – сказал юноша, откусывая хрустящую корку.

– Ничего не может случиться, – прошипел Крот, выползая на середину комнаты.

Прилипшие к его, загрубевшим, как камень, когтям комья земли лениво откалывались, рассыпаясь по полу черным бисером.

– Я видел волшебный сон. Я видел Отца. Он уже в пути. Тьма рассеется!

И вновь послышался стук падающих стульев.

– Ложь! Выдумка! Сны!

– Ты не видишь снов! – закричал юноша. – Ты не можешь ничего о них знать!

– Ложь! – рычал Крот, все ближе подбираясь к кровати.

– Ты слеп! – кричал юноша. – Поэтому ты так говоришь! Тебе никогда не увидеть света!

И в тот же миг кровать зашаталась.

– Оставь меня! – в ужасе закричал юноша.

– Наше место во тьме, – прохрипел Крот и снова начал грызть ножку.

– Отец, почему ты меня бросил?! – прошептал юноша, прижимаясь к холодной стене.

В следующую секунду раздался треск и ножка кровати сломалась. Жаворонок закричал, отползая от края из-за которого уже показалась черная морда Крота. Тонкие усы, едва-едва различимые во тьме, дрожали от струящейся по ним ярости, источая во тьму переполняющую Крота ненависть и зависть.

– Все ложь, – шипел Крот, забираясь на кровать.

Простынь, словно последний оплот этой реальности, непослушно сминалась под тяжелым грязным телом. Одеяло, словно поверженный воин, медленно сползло на пол, испачканное в земле. И когда страх в душе Жаворонка уже поглотил надежду, и силы оставили его, раздался незнакомый этой комнате звук. Кто-то открывал дверь.