Ангел-хранитель аллеи Ангелов

И. Сдобнов за похищение одной конфетки заставил вступить в сожительство 14-летнюю воспитанницу А. Ванину.

И, что самое удивительное, директор детдома Новосельцев в том же 1942 г. получил от наркомата просвещения почетную грамоту за отличную воспитательную работу. Все эти воры и педофилы заслуженно были приговорены к длительным срокам заключения.

Сейчас данные граждане числятся в числе репрессированных кровавым режимом, а их потомки, закатывая глаза, рассказывают про тирана Сталина.» (Сеть)

Мне мама рассказывала, что деда посадили за анекдот.

Который анекдот он не рассказывал, но присутствовал при рассказе и не донёс в органы; что тут скажешь? От они, жертвы режима: мой дед, Степан Бизин (русский народ) и некто Николай Бухарин, любимец партии (враг моего народа).

Ладно, о Норильлаге я расскажу чуть позже.

А так же продолжу и о вояже Верховного – в самую гущу собственных бесов. Теперь же я – в Москве (если помните), и мой друг Александр Наумов спрашивает меня:

– Бизин, ты?

Так он определяет меня (здесь и сейчас) в побитую и замызганную оболочку.

– Да, – сразу обессилев и обессмыслев (раньше я выживал) молча отвечаю я.

– А ну быстро со мной!

И он ведёт меня к себе домой спасать. С меня снимают вонючее рваньё, в котором я прибыл. Вливают стакан водки и определяют в ванну… Как-то так. Это предыстория моего нынешнего вояжа в Первопрестольную.

А история вояжа – такова: Саша умер. И я приехал отдавать долги. Если не человеку, так памяти о нём.

Вот так же я (памятью о нём) отдаю долги Иосифу Сталину.

А пока с меня снимается вонючее тряпьё. Делала это Лена, жена Саши. Она моет меня, голого и беспомощного, в ванной. Нашла какую-никакую одежду, обрядила в чистое. Потом наливают ещё стакан водки и начинают расспрашивать, как я дошёл до жизни такой.

До моих походов вокруг Долгого озера.

«Отладив движение на железной дороге Норильск – Дудинка и ужесточив дисциплину, начальник лагеря и комбината (Авраамий Павлович Завенягин, прим.

автора) приступил к вопросам дальнейшего проектирования и строительства не только комбината, но и города. В том, что жизнь – она и в Заполярье жизнь, дальновидным людям стало ясно еще в 1938 году, а потому необходимо было строить не “клондайк для холостяков”, а город с жильем для нормальной, со всеми удобствами, жизни с повышенным комфортом – улучшенной отделкой, центральным отоплением, холодной и горячей водой, ванными и мусоропроводами.