Повесть о счастливом мальчике

Ох уж эти тоскливые будни, состоящие из мерно шагающих минут, которые превращаются в годы и наполняются чётко обозначенным однообразием, незапланированной радостью и переживаниями.

Тем не менее, этот период, занимающий часть жизни и в тоже время обогащающий её, является очень даже важным. Учебный процесс сам по себе и не может быть ярким, да и не должен, а вот атмосфера перемен, школьного двора и внеклассных перипетий всегда имели интересную цветовую гамму. Вспоминать и рассказывать то, что все знают – нет смысла, и по этой причине буду краток.

Первый детский возраст закончился, и я, будучи уже опытным в жизни человеком, переступил порог школы номер восемь. Второй раз в первый класс, и так это получилось неудачно, что мне сразу расхотелось учиться. Хуже нет – переходить из одной школы в другую в середине учебного года.

Добавлю небольшое уточнение. Начал я учёбу в специальной школе – санатории для детей с заболеваниями сердца.

В то время медицина была на высоте, во всяком случае, в Крыму. Детей тщательно обследовали и своевременно лечили. Мой диагноз не подтвердился, чему мама была очень рада, но в связи с этим пришлось устраивать меня в школу по месту жительства. Спецшкола оставила в моей памяти только парты с откидной столешницей, чернильницы, перьевые ручки, кляксы в тетрадках и грязные чернильные руки.

В восьмой школе я был чужаком и сразу стал подвергаться репрессиям со стороны учительницы, имя которой не запомнил.

В новом классе были любимчики и культивировалось доносительство, поощрялись лесть и даже клевета.

Однажды маму вызвали в школу по пустячному делу, суть которого не имела ничего предосудительного, нет смысла рассказывать об этом подробно. Главная цель заключалась в том, чтобы показать маме, что она в любом случае неправа. Чёрная учительница, так я её назвал сразу, как только увидел, ещё не зная о ней ничего.

Как потом выяснилось, с прозвищем я не ошибся.

Она сказала: «Ваш сын совершил проступок, – и посмотрела на меня сверлящим взглядом и хорошо поставленным голосом, как властная помещица, спросила: – Зачем ты это сделал?»

Я ответил, что не делал ничего. Тогда она обратилась ко всем и спросила у них: «Дети, скажите маме этого мальчика, он это сделал или нет?» И все, или почти все, ответили хором: «Он, он, это он».