Совсем другая жизнь

Весёлые флажки этих стран и наш серпастый-молоткастый взметались на одном древке каждое утро.

Землетрясение застало наш шумный говорливый интернационал в столовой. Землетрясение – громко сказано, так, слабое подобие катастрофы, маленькое глухое напоминание большой трагической жизни природы.

Флажки были наскоро свёрнуты и вместе с хозяевами моментально исчезли в направлении запада. Югославы побледнели, с верхних этажей отеля перебрались на нижние. Это была их родина, куда им уезжать? Наши люди и наш флаг остались там, где были.

Люди нашли ещё один повод для банкета, а красный флаг в одиночестве приобрёл патриотическое значение. Как в ноябрьские праздники. Безрассудно? Да. Но – красиво.

Ещё одна деталь того времени, проведённого на Адриатике. Русские женщины для братьев-славян казались неведомыми существами, чудом экзотических птичек, случайно выпорхнувших из-за «железного занавеса». Изысканно одетые югославы, все как один высокие и смуглые, весело хватали нас за руки, а мы шарахались в сторону, как колхозное стадо.

Разношёрстно и убого одетое. Да-да, безоглядность нашей идейности была красивей нашей одежды. Сейчас наоборот.

Когда началась война в Косово, я ревела у телевизора: «Господи, сохрани эту прекрасную маленькую страну!»

Моё любимое – дневники, письма, краткие стихи, небольшие рассказики, прописные буквы, малюсенькие эссе, трёх- и двустишия, хокку, тире, запятые, и точка.

И я её пройти

Совсем мало надо.

Дом, речку или озеро – в общем, какую-то воду, чтоб уносила, не задерживала раздражение. Да тропинку, затёртую до пыли, ведущую к слоистой платформе.

Купи там билет, обогнув нерабочие терминалы, в стеклянной кассе, стукнувшись в искажённое своё лицо, всего-то за сто рублей с копейками.

И – вот уже тебе показывают кино с запахом дыма и металла, и долгую дорожную муть. Кабы не любовь к движению и порывам, ты сидела бы в глубине своего красного кресла, тихо старея.

Но нет, торчишь на перроне, как в первый день творения, в пальцах крошево печенья, и часто бываешь ненакрашенная и злая, тогда как вполне счастлива. А времени – не то чтоб много, но чтобы накраситься, хватит.

Ещё раз про

На вопрос, чего бы я больше всего хотела, отвечу честно и сразу. Больше всего на свете я хотела бы сейчас стоять в аэропорту, в огромном стеклянном переходе, откуда видны все прибывшие последним рейсом самолёты.