Иванов как нетленный образ яркого представителя эпохи. Повесть

– Эй, труженики! Мужики, господа-товарищи! Обратите на меня внимание! – закричала я в открытое окно, – достаньте кошку с дерева! Пожалуйста, пожалуйста, я заплачу!

– А сколько? – человек в «стакане» поднял голову с неподдельным интересом.

– Пять рублей! Больше у меня нет! – бутылка водки стоила три шестьдесят две.

Кошка была спасена. Прижимая животинку к груди, мужик спросил, как мне её передать.

– Отпустите её, просто поставьте на землю! – я завернула конфету в пятёрку и, прицелившись, бросила вниз.

– Как отпустить? За что же ты заплатила?

– Ни за что, отпустите кошку, она Вам спасибо скажет! – мужик с недоумением покачал головой.

– Может, ещё чего?

– Спасибо, у нас уже есть всё, что хотели.

В это время уборщица баба Маша дотирала пол в нашей палате. Она внимательно посмотрела на меня и сказала: «Никакого кесарева, ты родишь сама». И правда, следующий ультразвук показал, что плацента поднялась на два сантиметра и меня незамедлительно отправили в санаторий для беременных.

Об этом месяце можно было бы написать роман, но я ограничусь самыми яркими впечатлениями. Перво-наперво хотелось бы отметить настоящее свинство моих соотечественниц, считающих, что им все на свете должны, особенно, уборщицы. Я считаю, что убрать за собой проще всего, стыдно оставлять следы жизнедеятельности напоказ, но, видимо, я не эталон. Нет, у себя дома пожалуйста, – пыль лежит и ты лежи, не возбраняется, но в колхозе, где ты, как минимум, не одна, гадить в биде – это верх гадства.

Мы ходили по окрестностям Сокольников, нагуливая кислород и заходя в местные магазинчики за вкусностями, но однажды наткнулись на дяденьку, предъявившему нам свои причиндалы.

Он вылез из кустов с воодушевлённым выражением на бледном лице и двинулся в нашу сторону, размахивая тем, что обычно прячется в трусах. Видимо, его возбуждал вид беременных женщин, а мы-то чего не видели? Драпанули, придерживая свои объёмные животы.

Дяденька не унялся и стал приходить к нашим окнам. Оказалось, что неподалёку от санатория для беременных располагался стационар не вполне помешанных, а так, – не буйных извращенцев.

Видимо, с воспитательными целями: и нам весело, и извращенцам не шибко тоскливо.

Иванов дважды приезжал, чтобы вывести нас погулять. Одна из моих соседок, жена военного из Калининграда, спросила, не стыдно ли ему идти в окружении четырёх беременных женщин, на что он ответил:

– А пусть думают, что это всё моё! – набирал очки, прямо скажу, старался.