Иванов как нетленный образ яркого представителя эпохи. Повесть

Напоил нас пивом у ларька, понравился моим подругам своей красотой, так сказать, взбодрил меня общественным мнением.

Приехав в третий раз, Иванов зашёл в палату, сунул мне в руку букетик полевых цветов и сказал, что сильно торопится. Я вышла вслед за ним и увидела, как он садится за руль автомобиля, на пассажирском сидении которого расположился вдребезги пьяный Витя Евсеенко, главный друг Иванова, о котором я ещё не раз упомяну, а пока у меня была одна забота, хотя кошка с того злополучного дерева, поскребла коготком в районе сердца.

Бывают люди прозрачные, как хрусталь, какой бы гранью они к вам ни повернулись, от них идёт свет. Почему не пишу о них? Этот свет нужен мне самой, да и что можно написать о хорошем? Вы замечали, что отрицательные персонажи занимают в нашей жизни гораздо больше места, чем положительные? Они, как чёрные дыры, поглощающие наше время, наши эмоции, они приклеиваются к нашему бытию намертво, стараясь откусить от него всё то хорошее, что накоплено за годы. И писать о них можно бесконечно, ибо они просто под завязку набиты тем, что есть в этом мире неправедного, лишнего, того, что погружает нас в вязкую пучину греха, куда не проникает солнечный свет.

Они меняют нашу жизнь с плюса на минус, они доставляют нам массу неприятностей и боли, но сами при этом остаются невозмутимы, как будто, так и надо. Совесть в них не живёт, она задыхается от их миазмов.

Я только отдалённо вошла в орбиту новых отношений, но уже почувствовала неладное, и это неладное отложило во мне свой ядовитый плод, которого я ждала, как манны небесной, сохраняя его, лелея его, мечтая о том времени, когда смогу прижать его к себе, как самую великую драгоценность.

Хотела, – на тебе, получи и распишись, некого упрекать.

Впрочем, счастье тоже бывает разное, вопреки утверждению, что все семьи счастливы одинаково, я никогда не требовала от жизни ничего сверхъестественного и довольствовалась тем, что есть.

– Ты не умеешь завидовать, а потому ничего путного из тебя не получится, – говорила мне мать, – ты деньги не любишь, и они тебя не любят, эти чувства взаимные.

Скорее, я даже внимания не обращала на тех, кому можно было бы позавидовать, я их просто не видела. Но они меня видели, увы. Я постоянно кого-нибудь раздражала, мне не верили, что можно довольствоваться простыми вещами, не искать идеала и не пытаться что-то отнять у других.

Была у меня приятельница Лида Шляхова, она работала в соседней бригаде.