Покорно Жаждущий

И лишь в глазах старушки было видно, как она его понимает и что дверной зрачок был применён по назначению, но там Олеся увидела не захмелевшего студента, который решил развеяться в пылу весенних обострений, а ужасное чудовище, готовое разорвать даже невинного ребёнка, который внезапно увидел кошмар.

Но она не решилась возражать своим соседям, не подумала о том, насколько больно осознавать парню то, что о нём думают в таком цвете, а лишь хотела посмотреть исход всего действия, ведь её судьба уже скоро окончится, она знала это, чувствовала своим нутром, как по её пятам бежит подобное существо, которое алчуще бряцает гнилыми клыками в ожидании новой жертвы.

И вот сей момент окончил звон в подъездную дверь, ознаменовавший приход других жильцов, ещё незнающих о том, как парень стучался в двери к такой же молодой матери невесть зачем. Звуки входящего звонка слышались где-то сверху, но либо хозяин этого телефона отсутствовал, либо очень не хотел встречать непрошенных гостей, которые решили, что им можно прийти в любой час в чужой дом.

– Он снова спит, – приметил знакомый голом, – видимо, не придёт он сегодня, – парень уже был готов развернуться, но девушка, желавшая не сдаваться, попросила его об одолжении:

– Давай ещё раз попробуем, вдруг что-то выйдет, – она, хлопнула по двери ладошкой, да так, что она начала позвякивать прилепленными магнитиками.

Парень, к которому обращалась девушка, снова набрал код квартиры на панели, и неприятный звоночек вновь посетил жителей, стоящих на лестничной площадке.

Все они были в ступоре, как и Афанасий, который уже мог двигаться, но всё же не решался выйти, а глядел на старушку, которая теперь раскаивалась и вытирала струйку слёз меховой шалью, которая блестела под тёплым светом лампочки, покрытой мухами, другими насекомыми и вековой пылью.

В её старческих глазах, покрытых морщинками, которые доказывают её мудрость и то, что она страдала не меньше любого из нас, была вселенская печаль, опутывающая своими ужасными щупальцами всех людей на свете, создающая из них семьи, который впоследствии существуют лишь для совместного выживания и прожигания этого же существования ради каких-то ненавистных блошек, ерзающих вокруг.

Источающиеся из очей чувства пронизывали и Афанасий, который понимал её, как никто другой, парень осознавал, что ему тоже придётся прозябать в пучинах лишь номинального социума, готового оставить сгнивать всех, кто не воспротивится его воле.