В стране безрадостной мечты

Иного и не может быть,

в нас торжище жуира,

желаем красотою жить,

но прячемся от мира.

*

Воспламенилась всюду атмосфера,

спокойной жизни приходил конец,

я слышал вопли гнева Люцифера,

на Страшный суд его призвал Творец.

Я видел красным горизонт заката,

и видел порванным на клочья мир,

в обитель ужаса неслась Геката,

кровавый в жути продолжая пир.

Я слышал трубный глас от Исрафила,

провозгласивший оным Рагнарёк.

Так эра Кали-юга уходила,

мир сам себя на смерть теперь обрёк.

Воспрял Танатос, мёртвых поднимая,

с ним Ахриман, Саурва, Индра-див,

цепных собак рвалась пожрать всё стая,

и умерщвляя каждого, кто жив.

Пустым Ирушалем был предо мною,

всяк павший мертвецом бродил окрест.

Пришла пора мир привести к покою,

донёс я на плечах тяжёлый крест.

Мне имя Калки – гибели предвестник,

из всадников несущих смерть один,

я Брахмы ныне спящего наместник,

дам миру новому в сей час зачин.

…И воцарилась тишина во мраке.

Нет ничего – сплошная пустота.

Вновь сладко Брахма задремал на яке,

а мир несли всё те же три кита.

*

*

Растрёпанное жалкое отродье

тянулось вереницей на восток,

искали больше века Беловодье,

где можно жить и не платить оброк.

Как дикий люд, подобно истым зверям,

крались меж рек, полей, лесов и гор,

самих себя привыкшие к потерям

и мёртвым на пути чиня разор.

Страдая от лишений, тягот боли,

хранимые надеждою дойти,

брели в край справедливости и воли.

Им только бы скорей его найти.

За год-другой всё крепче духом были,

иные завели хозяйство, дом,

одни по рекам к северу уплыли

иль жгли в бою кочевников огнём.

Не ведая, в порыве духа смелом,

отродьем жалким больше не зови,

добыли сами Беловодье делом

с усилием желания в крови.

*

*

*

И расцвела однажды лживость.

Красивая, приятная на вид.

Ей дали имя – справедливость,

да понастроили кругом обид.

Должно быть так – решили сразу.

Сим породив обилие проблем.

Впустили в мир людской заразу,

как абсолютно плохо стало всем.

*

*

*

Бежали волки вдоль реки,

не чуя смерти приговор.

Им шли навстречу мужики,

ведя неспешный разговор:

завод возвесть хотели тут,

Демидов им-де повелел,

скорей от голода помрут,

никто из них давно не ел.

Сошлись в излучине речной,

достали скоро топоры,

и завели с волками бой,

минуты бились полторы.