Новогодние рассказы

Тут же со всех сторон раздались оглушительные хлопки, превращаясь в непрерывную пушечную канонаду. Она просительно повернулась к Арсению. Он понял ее без слов.

– Хорошо, пойдем, посмотрим на улице. Там лучше видно.

Обрадовано кивнув, Марина первой сбежала по лестнице. Пока она натягивала сапожки, Арсений накинул дубленку и ждал ее с распахнутой шубкой. Надев на нее шубу, быстрым движением нахлобучил на нее свою шапку, и они вышли во двор.

Небо горело от одновременно выпущенной сотни зарядов. Грохот стоял неимоверный.

Марина даже пожалела тех, у кого есть маленькие дети – их наверняка и разбудили, и напугали.

Но было красиво. Очень. Разноцветное сияние покрывало весь небосклон, отсвечивая от искрящегося снега огненными искрами. Задравшая слишком высоко голову Марина покачнулась, и Арсений быстро обнял ее, спасая от падения.

– А вы…

– Кто? – недовольно переспросил он.

– Ты, – быстро исправилась она, – ничего запускать не будешь?

Он наклонился ниже, будто не расслышал ее слов из-за грохота запушенных фейерверков, и вдохнул нежный аромат.

Ему очень нравилось держать ее в объятиях. И не хотелось выпускать.

Решив, что он не слышал ее, Марина повторила свой вопрос погромче. Пришлось ответить:

– Где-то были. Старые. Впрочем, им все равно ничего не сделалось. Так что запустим. Но попозже. Без конкурентов.

Они простояли полчаса, но энтузиазм окрестных жителей не пропадал. Уходили одни, их место занимали другие, и огненное представление не заканчивалось.

Марина в тонких колготках начала мерзнуть.

Почувствовав ее дрожь, Арсений увел ее в дом.

Там они снова выпили, но на это раз не шампанское, а португальский коллекционный портвейн, налитый Арсением в низкие маленькие бокалы. Марина пробовала его впервые в жизни, и он ей очень понравился. Сладкий, но ни чуточку не приторный.

Они просидели два часа, болтая ни о чем, иногда замолкая. К удивлению Марины, молчание не угнетало. Наоборот, оно было свойским таким, домашним.

А вот Игорь терпеть не мог тишину.

Ему обязательно был нужен шум. Неважно какой. Телевизор, телефон, музыка, даже собственная болтовня. Она даже прочитала на каком-то врачебном сайте, что это шумозависимость, первый шаг психического заболевания, но не придала этому никакого значения. Это так распространено теперь, что уж скорее больным можно назвать того, кто не выносит шума.

– С тобой приятно молчать, – заметил Арсений, подвигая к ней что-то воздушное в креманке. – Это вкусно. Попробуй. Я старался.