Убегая по янтарному берегу

Зацепок нет, – он жжёт подчинённого взглядом. – Какие к чёрту куски?! Ты вообще понимаешь, сколько у нас работы?

– Понимаю…

– Тогда почему я от тебя слышу про янтарь?! На свободе бродит убийца, о котором ничего не известно: ни личности, ни мотивов. Им может быть кто угодно, а всё, что имеется на руках – лишь догадки.

– Но вы сами говорили, что это скорее всего какая-нибудь банда янтарщиков устраняет своих конкурентов. Эти чем не подозреваемые? – лейтенант кивает в сторону гаража. – Тоже янтарщики, тоже ездят ночами на отдалённые пляжи с ультрафиолетовыми фонариками и сочками…

– Не их уровень, – обрывает его капитан.

 – Да и это всего лишь догадки, доказательств, что убийца кто-то из ловцов пока нет.

– Я бы в любом случае приглядывал за этими, уж слишком они мне кажутся подозрительными, – Черёмухов наблюдает за тем, как Игорь закрывает ворота.

– Какого хрена им было нужно? – возвращаюсь к парням. – Пришли, начали качать ни с того, ни с сего, будто у себя дома! И где янтарь?

– У меня, – Миха кладёт его на стол.

 – Я как рожи ментовские увидел, сразу его припрятал. Ещё бы чуть-чуть и всё, плакала наша находка в нагрудном кармане голубой рубашонки, прям у самого сердца её носителя, если таковое у него есть. Почему-то в этом я сомневаюсь…

– Не думал податься в философы? – спрашиваю кореша.

– Да как-то нет… Считаешь стоило бы? – улыбается он. Я пожимаю плечами.

– Ладно, нам надо что-то делать с находкой. Черти в погонах совсем развязались, они так могут и в квартиру зайти и перевернуть там всё.

«Янтарный аммонит» необходимо спрятать.

– Предлагаю сделать это в районе Камня лжи, там точно никто рыскать не будет. Положим янтарь в коробочку и закопаем возле неприметного дерева.

– Хорошая мысль, – смотрю на Павла. – Что скажешь?

– Можно, – кивает Миха. – Только сфотографируйте его предварительно, чтобы было, что показать потенциальному покупателю.

– Сейчас этим займёмся, – я встаю за линейкой, – а как стемнеет поедем закапывать.

– …У нас один сослуживец был, который очень интересовался историей, – Миша пинает камень, – так вот он заключил, что вся история человечества – это американские горки. Мы медленно поднимаемся к благосостоянию, а потом стремительно катимся к варварству, и так постоянно, с той разницей, что каждый следующий бугор выше и следующая за ним впадина не так глубока. Поэтому-то мы и не ладили.