Связка писем

Насекомые летали над ним, плыла паутина, какой-то бродяга-человек переступил через него и, не тронув спящего, не заинтересовавшись им, пошел дальше по своим делам. Пыль лета и долгого бездождия высоко стояла в воздухе, сделав более неясным и слабым небесный свет, но все равно время мира, как обычно, шло вдалеке вослед солнцу…»

В этом послании для меня интересно то, что человек прилёг возле ручья, название которого совпадает с моей фамилией: Ланин – левый приток реки Потудань.

протекает в Репьёвском районе Воронежской области. Таким не совсем обыденным манером я впадаю в рассказ Платонова.

Дальше – больше. «Насекомые летали над ним, плыла паутина…» – в рассказ впадает стихотворение Власенко «Паук». Вот оно:

В пространстве плавает паук,

Держа лучи во рту.

В локтях согнул он восемь рук

И обнял пустоту.

Сверяя с нею свой чертёж,

Он точностью томим.

Но вместе с истиною ложь

Всегда стоит над ним.

Что – пустота? Что суть её?

Но мыслить обречён,

Пронзив лучами бытиё,

Плывёт в пространстве он.

«Мыслить обречён» – ключевая фраза в этом стихотворении. Мыслящему не дано понять суть небытия, пустоты…

Дорогой мой Валера!

Последнее время я получаю от тебя по несколько писем в день и, что приятно, уже с готовым конвертом для моего немедленного ответа. Разумеется, конверты эти следует потратить и как можно скорее. Как ты, м.б. (может быть; учитывая твою нелюбовь к сокращениям), уже обратил внимание, я к этому приступаю.

Надеюсь отправить сегодня не менее 2х (двух) писем.

После некоторого анализа я обнаружил, что количество текста, обращённого непосредственно ко мне, прогрессивно падает и в последнем письме упало до нуля, к которому так последовательно стремилось. Правда, в этом (последнем) письме, кроме Текстов, я обнаружил что-то вроде бумажки из-под конфеты (её части, – бумажки, а не конфеты) и долго её исследовал: смотрел на свет, смачивал водой (ничего другого под рукой, увы, не было), но – безрезультатно.

Возможно, я в чём-то не прав.

Теперь о журнале. Предприятие это, хотя и колеблется в разные стороны, но окончательно упорно не умирает. Абашев – друг Кальпиди, участник его издательской деятельности, зав. каф. рус. лит. ПГУ и автор статьи в «Знамени» – я у него недавно был – организовал недавно некий фонд, кажется, им.