Мама

Глаза ее сверкают, губы искривлены злобой. Она замахивается еще раз, но Лина успевает уклониться и закрыть лицо руками.

– Тварь! – снова орет мать, хватая Лину за волосы и вытаскивая из ванной в коридор. – Где ты успела нагулять, скотина ты проклятая?! Дубина стоеросовая! Мать горбатится, чтобы их прокормить, а она мне в подоле выродка решила принести, дрянь такая!

Несколько мгновений Лина с непониманием смотрит на мать, пытаясь собраться с мыслями и вникнуть в то, о чем та говорит. И вдруг до нее доходит, она словно видит всю ситуацию глазами матери: дочь-подростка тошнит с утра в ванной.

Она сразу все понимает. Из детской выглядывает испуганная сонная Ната. Прижимаясь к дверному косяку, она широко раскрытыми глазами смотрит на мать и на Лину, не понимая, что происходит и чем сестра успела провиниться уже с утра.

Лину вдруг охватывает страшная злость. Сколько она себя помнит, мать орет на них, ругается, иногда бьет. Оскорбляет, унижает, ни во что не ставит. И они покорно сносят это. Матери тяжело.

Отец ушел. Она одна тянет на себе всю семью. Их долг – принимать ее такой, какая она есть и быть благодарными. Но Лина больше не может. Она почти всегда находила оправдание злости матери. Действительно, можно было постараться и написать контрольную на 5, а не на 4. Действительно, можно было сначала помыть пол, а потом читать книжку. И в самом деле, мама устала, а она громко включила музыку.

Но сейчас иначе. Нет никакого оправдания агрессии и злобе матери. Ей плохо, она должна позаботиться о ней, как она заботилась о Нате, когда та заболела, а она наорала и ударила ее.

Лина поднимает голову и смотрит в глаза матери.

– Я ни с кем никогда не спала. Я даже ни с кем никогда не целовалась. Я даже за руку ни с одним парнем не держалась, мама, – тихо говорит она. Затем, обойдя мать, идет в свою комнату и захлопывает дверь. Ната успевает отскочить в коридор.

Из матери словно выпустили воздух. Она стоит посреди коридора, все еще глядя на то место, где только что стояла дочь, руки висят вдоль туловища, она тяжело дышит, лицо пылает.

Лина ждет в своей комнате. Она ждет. Мать должна прийти и извиниться. Это было через чур даже для нее. Она стоит, прислонившись к двери со своей стороны и ждет, но ничего не происходит. Проходит пять минут, десять. Тихий стук в дверь.

– Лина, это я, – шепчет сестра. – Пусти.

Ната заходит в комнату. Они садятся на диван и молчат. На кухне слышно, как мать включает чайник. Она гремит посудой. Чуть тише, чем обычно.