Мама

– Ненавижу, – говорит Лина.

Громкие голоса вдруг резко врываются в ее реальность, грубо выдергивая из воспоминания.

– Тужься! Сильнее! Еще!

Лицо врача в ярком, ослепительном свете медицинских ламп выглядит, как восковая маска, глаза теряются в серых глубоких впадинах. Кажется, что ему под 70, хотя Лина помнит, что доктор довольно молодой.

– Тужься, тужься! – доктор не смотрит на нее, его голос серьезен и звучит угрожающие. – Неонатолог здесь? – обращаясь к кому-то еще, спрашивает он. Кто-то что-то отвечает ему тихим голосом.

– Так, сейчас не тужься, дыши, – уже снова ей. – Не тужься, говорю тебе, ты задушить ребенка хочешь, что ли?!

Тишина. Лина изо всех сил старается дышать, но перетерпеть схватку невозможно, тело не слушается ее.

– Не идет. Экстрактор давайте.

И снова тишина. Все тело разрезает боль, в глазах туман, невозможно понять, что происходит. Весь мир сузился до этого родового стола, на котором она лежит, боль, страх, неопределенность, ожидание повисли над ней густой плотной завесой.

Мир застыл. Лина боится дышать.

– Реанимацию сюда, быстро.

И тут в одно мгновение комната наполнилась людьми, которые ничего не говорили, но делали все очень быстро. Женщина в маске, халате и перчатках взяла фиолетовый, маленький, неподвижный комок и понесла в ту часть комнаты, где Лине было плохо ее видно. Тишина разрывала барабанные перепонки. Все было неподвижно и в то же время постоянно что-то происходило. Кто-то что говорил вполголоса, кто-то что-то куда-то нес, перекладывал, меняли какие-то катетеры в ее руке, ставили капельницы, мыли, убирали какие-то инструменты.

Лина не сводила глаз со спины женщины, которая загораживала ее ребенка. Тишина. Женщина обернулась, едва заметно покачала головой, глядя на мужчину-врача, после чего быстро вышла, держа в руках маленький сверток. Лина с ужасом смотрела ей в след, в это время медсестра вставила иголку в катетер на ее руке, потолок, стены, халаты поплыли перед глазами, и Лина отключилась.

Лина плыла под потолком.

Даже не под потолком, а по вентиляционной шахте над потолком. Белые лабиринты вентиляционной шахты шли через всю больницу, проходя через каждый кабинет, родовую, смотровую, через все палаты. В каждом кабинете из шахты был выход наружу – квадратное отверстие в потолке, прикрытое вентиляционной решеткой. Все белое, ослепляюще белое, одинаковое и бесконечное. Бесконечный белый коридор, поворот за поворотом, решетка за решеткой, полет без цели и конца.