Мама

Девочка стала шепотом отсчитывать капли. Мать тем временем тяжело встала и подошла к столу, за которым сидела, согнувшись, насколько это возможно, старшая дочь. Лина втянула голову в плечи, хотя ей казалось, что втянуть сильнее уже невозможно. Она не оборачивалась, но затылком, окаменевшими мышцами спины и горящими ушами чувствовала, что мать смотрит в ее тетрадь и почти неслышно, едва шевеля губами, читает строчки из ее домашнего задания. Лина пыталась следить, где она читает сейчас. Все ее тело было напряжено, как пружина, которой никогда не суждено разжаться.

Кажется, она даже перестала дышать. «Только бы все нормально, только бы без ошибок», – беззвучно молила она, сама не зная кого. И вдруг мать перестала читать. Боковым зрением девочка увидела, как она заносит палец над строчкой и тычет пальцем в слово.

– Это что? – тихим, очень спокойным голосом спрашивает она. Но Лину не обмануть. Это спокойствие в голосе матери обманчиво. На самом деле, голос звучит угрожающе.

Она мечтает превратиться в точку. В пыль на ковре.

– Это что, я тебя спрашиваю? – повторяет мама.

Лина молчит. Щеки горят, голова почти прижата к груди, она исподлобья пытается разглядеть слово, на которое указывает палец матери, но слово закрыто этим пальцем почти полностью, и она не может увидеть ошибку. Мать начинает трясти. Сначала совсем чуть-чуть, но дрожь нарастает с каждой секундой, и вот палец уже скакачет по строчке, потом взлетает в воздух и мать начинает орать, размахивая все еще вытянутым пальцем:

– Ну что ты за бестолочь такая?! Ты как додумалась так написать, а?! Ты что, в школе ничего не слушала? Я тебе что ли сто раз не объясняла? Ты вот так и собиралась учительнице сдать, чтоб мне потом за тебя краснеть, гадина ты такая?! Да что ж ты будешь делать с ними, у всех дети, как дети, а у меня дубины стоеросовые!

Мать вернулась к дивану и с тяжелым вздохом опустилась на него.

– Переписывай все заново, – бросила она и снова закрыла глаза, – где лекарство, Натка?

Ната медленно, мелкими шажками вошла в комнату – она аккуратно несла в ложке лекарство.

– Сколько капель накапала?

– Сорок пять.

Мать удовлетворенно кивнула, выпила жидкость из ложки и легла.

– Свою тетрадь сюда неси, – сказала она младшей девочке уже чуть более спокойным голосом.

Ника лежала на животе, опустив лицо в специальное отверстие массажного стола и полузакрыв глаза.