Душевный монолог

Удивительно выгибалось на небе созвездие Большая Медведица. Семь звезд, которые собственным расположением напоминали ковш с ручкой, и величались предками нашими как Лось, Сохатый, почему-то расположились на темно-сиреневом холсте знаком вопроса. Будто взывая к людям, живущим на такой маленькой малахитово-лазурной планете, затерянной в Мироздании. Или все же, как и полагали наши отцы, своим ярким светом созвездие разгоняло темные силы и оберегало людей, столь ничтожных в понимании самой Земли и божественного сварога, раскинувшегося над нами безбрежным фиалковым океаном.

Творя это прежде, сейчас и потом…

    КОНЕЦ.

    г. Краснодар, апрель 2017г

колыбель утра

Соловей сегодня пел с особой страстью, словно каждым уникальным коленцем неустанно признавался в любви своей прекрасной избраннице. И теми плавными, мелодичными балладами, в которые вплетал не просто слова, ноты, но и звуки, наполнял черные бархатистые небеса особой музыкой благолепия.

Ощутимое безмолвие пришло совсем недавно… Сменив вечный гул Земли, городов, погасив яркость огней, не только небесных, но и рукотворных, и наконец-то уняв беспокойство человеческого рода.

Потому неповторимыми чувствами напитал уже саму Землю вечный песельник любви – соловей, своими глубокими сладкогласными трелями заглушив хоровые песнопения лягв, трескучий шорох сверчков и раскатистый волнительный окрик зорьки.

Легкая морока, спущенная с темно-фиолетового, шелковистого небосвода, создала неподвижность самого воздуха, отчего в майской ночи замерла не только нежная, юная листва на деревьях и кустах, но и перестала колыхаться даже малая тонешенькая былинка, стебелек, лепесток цветка.

Необъяснимая свежесть, с легким покалывающим кончик языка хладом, умастилась приятной сладостью цветущего белоснежного жасмина, незначительной кислинкой давеча скошенной травы, а может быть цветущей в ночи невзрачной на вид с розоватыми и сиреневыми лепестками вечерницы, чью медовую приторность припорошила какая-то пряность.

А в птичьих, раскатистых руладах внезапно послышались ритмичный свист, стук и даже дроби, точно кто-то невидимый решил поддержать соловья игрой на музыкальных инструментах. Потому зазвучавшей нежной погудкой свирели, свитой из прутиков березы, и покоящейся в тончайших белых перстах бога любви Леля, подпели низким перестуком кожаной мембраны бубны, малостью звякнув, подвешенными к их деревянной обечайке, бубенчиками.