Душевный монолог

Еще ни более мгновения и правящий паморок увеличив собственную интенсивность, создал свинцовые, как и глаза старшего сына Стрибога, кучные туманообразные облака, скрывшие видимость не только небес, но и самой земли, местами припорошенные все еще сверкающим бисером льда, ссыпавшимся в какой-то момент с густых, вихрастых, оловянно-серых бровей Посвиста. И в той парной мгле оставив для наблюдения лишь монументальную фигуру бога бури и ветра, да такого же величественного платана.

Ледяные узоры на высоком, широком челе Похвиста, залегающие глубокими морщинами, слегка надломились, пошли мельчайшими паутинками по всей его и тут серо-дымчатой коже, когда он самую чуточку и словно в изумление приподнял кучные свои брови. И с тем созерцаемо на его лбу сдвинулось очелье, сейчас в отличие от тех же славян не являющейся обережной повязкой, а всего только бывшее головным убором. И сразу сам воздух, стоящий стеной дымчатой мари наполнился ароматом зимнего ветра, прелой листвы и горечью городского асфальта.

В той глухой, тягучей пелене гася все звуки, не только пение птиц, говор людей, но и дыхание самого Позвизда, что и оставляя в звучание так лишь беспокойный скрежет шин о влажное асфальтное полотно…

Таким образом, демонстрируя, что здесь, в Краснодаре, и сам старший из сынов Стрибога вместо снежных покрывал, что и ссыплет на оземь этой зимой всего-навсего незначительное просо белого инея, обернет ветви деревьев, кустарников, провода, одежды людей слоистой голубоватой наледью или только затянет само пространство наблюдения сырыми, пухлыми клоками мары…

В той плотной мге обещая людям скорое приближение весны!

    КОНЕЦ.

    г. Краснодар, декабрь 2019г

огненная серенада

Люблю я костер! не знаю как Вы, а я люблю…

Костер, костерок, костерчик, кострище, огнище и даже теплина…

Люблю смотреть как по деревянным поленцам, затканным все поколь буровато-серой корой с тонкими трещинками, танцуют, плавно покачивая, словно бедрами и плечами, легошенько взмахивая руками, лепестки золотистого пламени.

Огонь вальяжно опускается на присядки, искрометно плескается вверх и тотчас в разные стороны, охватывая верхний покров чурочек, наблюдаемо меняя на них свинцовые тона на сизо-черные.