Печальная история про Марфу и Марию

Через время мать намекнула Камилле, что муж требует больше внимания. И Камилла забрала дочь.

Марфа помнит их кровать в общежитии в комнате на 3 человек. Чаще всего она спала с мамой, но иногда кто-то из девчонок не возвращался на ночь, и тогда у нее был отдельная кровать.

Помнит недалекую калмычку, которая пила соленый чай. Маленькая Марфа звонко спрашивает:

– А что это за соленый чай?

– Хочешь попробовать?

– Хочу!

– Держи!

Калмычка вручает крохе два граненых стакана с кипятком:

– Неси себе и маме! Только смотри – не разлей!

Последнее, что помнит девочка – третья попытка опустить ручку двери их с мамой комнаты.

Потом – провал в памяти.

Очнулась. Руки перебинтованы, мама возле кровати. Девочка дернулась: ах, чай-то соленый где? Не пролила?

– Лежи, лежи, не пролила.

Откуда-то из коридора несутся возмущенные женские голоса, среди которых звенит обиженный голос калмычки.

– Я же угостить хотела…

– Ты что, дура? Ты не понимаешь, что сделала… – глухой голос то ли Ларисы, то ли Тани из соседней комнаты.

Больше почему-то эту калмычку она не видела.

Душевую комнату помнила. Без перегородок, странные тела женщин в пене, как яростно и споро засасывала воду дырка в полу душевой. Помнила острый запах общей уборной, который невозможно забыть.

Праздники! С самого утра девчонки начинали крутить кудри, гладить платья. Так пахло вареной картошкой, морковкой, что становилось понятно – вечером будут салаты. Весь день горланил Боярский о том, что городские цветы навсегда завладели его сердцем.

Грустные мужчины с тонкими голосами пели:

«…заметает зима, заметает

все, что было до тебя…»[3 - Песня «Снег кружится, летает, летает» группы «Самоцветы»].

И когда спустя много лет Марфе доводилось слышать это пронзительное мужское шептание, боль окрашивалась в белое.

Какие девчонки все приодетые, накрашенные, немного уставшие, вечером садились за стол в наряженной комнате под гирляндами из цветов, подпевали, выпивали из тонких рюмок и плакали.

Было кино, много кино.

Огромный, как ей казалось, зал. В темноте кресла были синими. И всегда где-то сбоку зеленая или красная надпись «Вход» вспыхивает в самый неподходящий момент захватывающей истории про человека с жабрами.

Камилла пыталась устроить её в садик, но получалось плохо: Марфа постоянно болела. Тогда она отводила её к разным старухам. Они были разные, эти старушонки. Но запах был один на всех – густой запах супа. Однажды Марфа плакала – так хотелось есть.