Около Парнаса и вблизи Голгофы

… Прочь Новгородское старое вече,

Пора собираться и в школу на вечер.

Там будут девчонки и будут там танцы.

Открыты для всех небывалые шансы

Обнять и прижать – благодать, да и только.

Скорее бы вечер,

во сколько, во сколько?

А какая судьба была у этого Миши? Не знаю, он был не из нашего класса. А вот Игорь Шмыглевский – наш. Будущий блистательный математик, он тоже увлекался стихами в школьную пору, и все они были пессимистические и мрачные. Одно из них хранится в моём архиве:

Старая, дырявая галоша,

Столько лет мы шлёпаем по лужам.

Сколько раз под непосильной ношей

Ты, как говорят, просила кушать.

Долго я по улицам слонялся,

На тебя отыскивал похожих.

Твой напарник где-то затерялся,

Развалился на ходу, быть может.

С видом кислым и обледенелым,

Снегом занесённые до точки,

Мы плетёмся по дороге белой,

Сочиняя пошленькие строчки…

По мрачности восприятия действительности в те годы мы были похожи. И ещё Шмыглевский: «Мы – акробаты, танцуем на фразе, / Просим подлить вина…»

Н-да.

Шмыглевский ушёл из жизни рано, отринув поэзию и погрузившись с головой в математику.

А вот из соседнего класса Андрей Вознесенский (в те годы я с ним не общался), ощутив в себе поэтический дар, тут же подался к великому учителю Пастернаку. Со временем сам стал знаменитым поэтом. «Миллион, миллион алых роз!..» Пока я блуждал по журналистским тропам, прежде чем выйти на литературную дорогу, Андрей сразу определил себя как поэта, его первые сборники «Мозаика» и «Парабола» вышли в 1960 году, когда ему было 27 лет.

А я издал первую книгу в 62 года («Поздняя ягода», как её определил Вознесенский). А второй Андрей в моей жизни, после Тарковского, с каждой новой книгой становился всё более популярным и кумирней. Что ни стих, то эпатаж. А как он заклеймил мещан-обывателей, всех Букашкиных в сборнике «Антимиры»:

Я сплю с окошками открытыми,

А где-то свищет звездопад,

И небоскрёбы сталактитами

На брюхе глобуса висят.

И подо мной вниз головой,

Вонзившись вилкой в шар земной,

Беспечный, милый мотылёк,

Живёшь ты, мой антимирок…

Антимиры, Треугольные груши и далее по широкому проспекту фантазий Андрея Вознесенского.

* * *

Ну, а теперь вернёмся к стихам Ю. Б.

«Проходят дни густой лиловой тенью…»

Проходят дни густой лиловой тенью,

Летят на крыльях звонкой тишины.

Пришёл, уснул под гроба чёрной сенью,

Увидел сероскучной жизни сны.