Около Парнаса и вблизи Голгофы

Увидел и сверкающие дали,

И золотились огненно слова,

Когда меня богини прогоняли

И разносилась жёлтая молва.

Фарфоровые куклы танцевали

В ажуре тёмно-синих огоньков,

Муаровые им ленты подавали

Немые слуги маленьких царьков.

Сверкали страсти – огненные змеи,

Звенели мысли в розовом чаду,

И уходили вдаль уставшие аллеи,

В которых я твою любовь краду.

В печальном шёпоте страданий,

Окутанные синей пеленой,

Судьба мне подарила на прощанье

Эдельвейс, оплаканный тобой…

    30 ноября 1949 г.

Стихотворение писали вдвоём – строчку я, строчку Андрей, на скучном уроке в школе № 554. Сочинителям по 17 лет.

Грусть

Мне стало грустно. Отчего?

Не от того ль, что на дворе снежок,

Не от того ль, что вьётся лёгкий ветерок,

Не от того ль, что до сих пор никто

Согреть не может сердца моего.

    18 января 1951 г.

Андрей Тарковский и Юрий Безелянский

Зачин есть, теперь следует поговорить о том, как Ю. Б. дошёл до жизни такой и до таких мрачных экзотических стихов вместе со своим приятелем-другом Андреем Тарковским.

Попробуем разобраться.

Иногда бывают парные случаи и совпадения. Безелянский и Тарковский тому пример. Оба родились в один год – 1932-й, весною, я – в марте, Андрей – в апреле. Юные годы прошли в одинаковых условиях: безотцовщина, без братьев и без наставников. В стеснённых материальных условиях, почти в нужде. Оба были по натуре вольные казаки, Гуляй-поле, и избегали всякого диктата. Лично я определял себя так: домашний беспризорник.

Похоже, что таким был и Андрей. Больше воспитывала нас улица, чем школа. В школе было неинтересно и скучно, отсюда и нежелание хорошо учиться. И сразу вспоминается многократно повторяемый эпизод. С шумом открывается дверь в класс, врывается учительница английского языка Марина Георгиевна с «приветствием»:

– Ну, бездельники, лодыри, неучи, опять не выучили уроки?!..

Среди бездельников и лодырей я и Андрей. Да, опять не выучи ли! Стреляйте нас!..

Мы с Тарковским – два необычных школяра.

С одной стороны, действительно лодыри и лентяи, но с другой – вьюноши, жадно тянущиеся к культуре, искусству, литературе, поэзии, к кино. Гуманитарии по сути своей. Вольнолюбивые парни, ищущие Истину, Правду и Справедливость. Незашоренные всякими комсомольскими бреднями. Не марк систы, не ленинцы. А некие вольтерианцы и байронисты с вечной мировой скорбью. Бредущие в грозном и непонятном мире наугад и нащупывающие своё предназначение.