28 дней

Залить лапшу кипятком из чайника…

Ничего интересного за ночь, как обычно, не произошло. Почтовый ящик пополнился лишь дежурными рассылками: “Daily Company News”; “Internet Security Tips”; “Executive Assistant”… Удалил все, не читая.

Ничего не хочется, только спать. Утомленный мозг подернулся мыслью и завис, мешая Маркеса с Платоновым: «Терпеливая тщетность Бытия».

Третья неделя вахты. Время, когда начинает казаться, что жизнь глумлива и бессмысленна. Каждый новый день рождается в муках, будто приходит в движение разлаженный, проржавевший механизм.

По утрам колесо шестеренки страгивается с лязгом и скрежетом, сточенными зубьями упираясь в пазы, напрягаясь и стеная. Заедая на наростах ржавчины и хрипя, шаг за шагом толкает себя сквозь время, минута за минутой, час за часом, перетирая воспаленными деснами пресную похлебку бытия. День тянется бесконечно долго. Шестеренку наполняет сознание собственной ненужности и ничтожности в тисках огромного Завода. Исчезнешь – никто и не заметит. Так проходит еще один день в мире, где отдельно взятый человек становится все менее значим. Для сотрудника – день жизни. Для Завода – оборот шестеренки.

А этот день, между тем, только начинается. Настроение паршивое, нервы натянуты уже с утра, и до отбоя – пол суток.

В операторную вбежала Лера, переводчик ночной смены: волнистые локоны цвета воронова крыла, агатовые глаза, улыбка.

– Привет, Витенька! Приятного аппетита! – она чмокнула меня в щеку и положила пред клавиатурой половинку «Сникерса».

– Превед и тебе, Лерчик.

– Как вчера вечер прошел? Гуля-яли небось, редиски, а я тут, сижу, понимаешь, одна, всеми покинутая и забытая… Вот… – она коротко вздохнула и обиженно выпятила нижнюю губку.

– Ой, Лер… лучше бы я вчера помер.

– Опять за свое! Хватит уже тоску нагонять, пессимист, блин!

– Ладно, ладно, исправлюсь. Что там у тебя? Дали, поди, прикурить?

– Ой, и не говори! Всю ночь турбину пускали, носились, как сумасшедшие.

Слушай, ты не обижайся, но я ночной отчет так и не успела перевести. Сделаешь, а? Только надо прямо сейчас, до собрания, чтобы дневная смена продолжила.

– ОК, you bet.

– Ну, ты не обижайся?

– Валерия, на Вас – никогда! Не волнуйся, сейчас сразу и начну.

– Ну, лана, мой хороший, тада я побежала. Не раскисай тут! – и она упорхнула из операторной. Мужики проводили ее долгими взглядами.

Молодец, Лерчик, – подумал я. – Наш Андрей в надежных руках.