Мой папа Джеки Чан

Маша рассматривает себя в маленькое зеркало: изнутри на нее, не мигая, глядит Ашам – из племени воров или вольнодумцев?

«Если Вы ограничены в возможности общаться голосом, нажмите кнопку с символом “вызов”. Поступление сигнала в Диспетчерскую подтвердится индикатором желтого цвета с символом “вызов”. Появление на индикаторе символа “ответ” означает:

“ВЫЗОВ ПРИНЯТ, К ВАМ ИДУТ НА ПОМОЩЬ”».

Двери открываются – почтовые ящики. На углу – женская грудь, выцарапанная чьим-то пубертатным ключом. Дверь на улицу – улица.

Жизнь чудовищно предсказуема.

Пауков: 0.

«Время года зима».

«Покатаемся по городу, отвези меня, пожалуйста, к мосту»

Машу встречает ветер.

«Ветер, ветер. На всем Божьем свете. Завевает ветер белый снежок».

Ничего не изменилось с тех пор, как из подъезда выходил Александр Блок.

День. «Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленный и тусклый свет».

Шповник 18 р. 100 гр.

Мендал 95 р. 100 гр.

Помомидоры 85 р. 1 кг.

Кешю 110 р. 100 гр.

Арахис соленые 20 р.

100 гр.

Как луга заливные.

Денег нет, и Маша зевает на перекрестке. Без шповника и помомидоров. Красный круг светофора, словно закатное солнце. Напротив – точно такое же. Если соединить их по линии – солнце на Машиной стороне и солнце на стороне Ашам – получится канат, натянутый между двух миров-светофоров. Пока Маша переходит дорогу, не балансируя, Ашам балансирует на зеленом канате, натянутом между изумрудных светил.

Маша минует остановку или остановка минует Машу? К скамье примерзает нищий.

Он уплывает в стылой пироге в царство пиров, покачиваясь на неспешных волнах и «ветрах полынных», порожденных нескончаемым потоком машин и собственным зыбким сном.

В ангарчике «ЦВЕТЫ 24» некрасивая продавщица всю ночь не спала. В 3:13 к ней зашел прекрасный мужчина средних лет и купил все багровые розы, какие там были. Ей до сих пор грезится, что она обладает всеми багровыми розами на земле и прекрасным мужчиной средних лет, а своего – можно сдать за ненадобностью, вместе с дочерью переходного возраста и неопределенного вероисповедания.

Еще один перекресток. Мост. Тонкая речка. Черная. Как та, что каким-то образом связана с Пушкиным. Маша не может вспомнить, каким образом Черная речка связана с Пушкиным? Но, кажется, – смертным. Вода в этой речке – никак не связанной с Пушкиным – слишком тепла, чтобы остановиться даже в минус двадцать.

Женщина кормит уток, бросая с моста в незамерзающую воду изорванные куски нарезного батона.