Мой папа Джеки Чан

Мой папа Джеки Чан

Елена Романова

«Мой папа Джеки Чан» – может сказать лишь ребенок, выросший без отца. Это история о непростом периоде взросления трех подростков, таких разных и в то же время очень похожих, чьи судьбы причудливым образом переплетаются и при этом почти не соприкасаются. Все трое живут в мире книг и фантазий, поскольку реальность их такова, что от нее можно только спрятаться, как всегда хочется скрыться от нелюбви там, где тебя ждут.

Елена Романова

Мой папа Джеки Чан

I. Маша

И смерть почему-то напоминает мне о китайцах.

Харуки Мураками

«Всему есть предел»

Маша не любит просыпаться. А кто – любит? Собака. Но Маша – кошка. Которая сама по себе. До известных пределов, конечно. Но когда пределы известны – просыпаться не так уж весело.

Потолок потрясающе никакой. Дырочки в бетоне, как звезды. Звезды – такие же дырочки в бетоне? Что если космос – туда же? Крышка на чайнике.

Мысль соскакивает, как Мазик, которая за-скакивает на грудь и – выпускает/запускает/выпускает/запускает коготки из лап, словно чеки, и «не чуть-чуть» юзает рубашку, и чуть-чуть – кожу.

И: тарахтит. Маша гладит кошку, чьи пределы еще более удручают, а та довольна. Это потому что кошка – ночное животное.

Маша лежит. Лежать хорошо. Мазик тоже так думает и сворачивается клубком на животе. От нее тяжело и тепло, как от глубокой миски с теплыми блинами. В животе урчит. Желудок тоже хочет стать кошкой: выпускает/запускает коготки изнутри.

Маша подхватывает зверя – лапы повисают, как вырванные из земли корни – и пересаживает на пол.

Холодно. Говорят ступни. Маша подбирает носки – ноги оборачиваются фантиками.

Подходит к окну. На окне – книжка. Маша крутит ее, поворачивая к себе то переплетом, то страницами. Избушка на курьих ножках. За окном – темнота. Как будто ночь вечна. Даже в семь утра. Маша берет с подоконника древний плеер, открывает деку, переворачивает кассету, надевает наушники, нажимает «play». Тишина умирает. И все маленькие звуки тоже: сопение Мазик, ток крови, шелест бытия.

Выкручивает бегунок до предела – грохот вонзается в уши, словно гвозди в мягкое дерево, только шляпки торчат. В окне все – то же, но в комнате что-то изменилось. В ней Кто-то появился. Прямо за спиной. Молот музыки разрушил стену. И этот Кто-то сейчас коснется плеча. А если обернуться? Маша не оборачивается. Слишком страшно. Не ужас, что за спиной кто-то есть, останавливает ее, а ужас, что за спиной нет никого.