Золотой Гульден

Не так много городов в мире, где еще есть трубочисты. В Риге они есть и Клавс один из них. Когда-то Даниэль, восхищенный смелостью своего друга (не каждый может так запросто гулять по крутым скатам крыш), написал про него песенку, где были такие слова:

Шаг по крыше черепичной

Легче, чем по мостовой.

Я приглядываю лично

Здесь за каждую трубой.

Удивляются туристы:

«Не боится высоты!» И шагают трубочисты Словно важные коты!..

Но в данный момент Клавс был занят явно не своим делом.

Он опять попытался выдуть из гармошки правильные звуки! И вновь ничего не получилось! Для музыкального слуха Даниэля это было очень серьезное испытание, можно сказать – пытка. «Сейчас я поднимусь к тебе на крышу, – сказал он, – и покажу, как это делается». Он отыскал под шкафом второй ботинок, куда его очевидно из мести засунул кот Максимус, надел свое старенькое пальто, шляпу и, сунув подмышку скрипку, поднялся на чердак. Оттуда через слуховое окно он вышел на крышу. Глянув на город, он застыл от изумления. У него просто захватило дух от открывшейся под ногами удивительной картины! Холодное, но яркое солнце отразилось от окна соседнего дома и ослепило его. Он зажмурился и вдохнул свежий морозный воздух. Откуда-то потянуло свежемолотым кофе и вкусной выпечкой и ему очень захотелось есть. Но еды в доме не было и денег тоже не было. «Теперь ты поймешь кота Максимуса»,– съехидничал внутренний голос. С крыши была видна вся заснеженная Рига, и кусочек порта, в котором в больших полыньях стояли белоснежные корабли. Они были похожи на айсберги. В небе появился самолет, он де- лал круг над городом и уходил в сторону аэропорта. Даниэль проследил за его полетом и увидел, как в двух кварталах рядом с петушком Домского собора проплыла странная крошечная корзина под разноцветными шарами. Ему даже показалось, что в корзине сидят какие-то существа! Он мог даже поспорить на этот счет! А с другой стороны, чего только не запускают в небо под Рождество. И разноцветные шары, и такие вот летательные объекты тоже.

Город готовился к празднику, и на душе у Скрипача вдруг как-то само собой стало радостно. Так радостно, что сердце у него забилось быстро-быстро! Ему вдруг показалось, что именно сегодня в его жизни совершится что-то необыкновенное, но чрезвычайно приятное и удивительно хорошее.