Никто и Ничтожество

Ах, значит, песец всё ещё в твоей голове, всё ясно!

– Рэйви, смотри какая у меня блестящая пуговка!

– Пуууугоооовкааа, – если тьма всецело черных глаз птицы могла расшириться, то она, безусловно, расширилась.

– С чего бы мне искать скворца? – спросила я маму Тан, продолжая чесать животик Ди.

– О, дорогая, чёрная кошка слишком консервативна для тебя. Мы ждали чего-то более необычного.

– А песец разве не необычный?

– Песец подходит страсти нашей Тан к красоте и роскоши. А скворец так обычен, что в нём появляется нечто особенное.

– Просто смирись, что мы оба были далеко от победы, дорогая, – вмешался папа Тан. – О, девочки, смотрите! Он тут с утра лежит.

Мы с Тан посмотрели в окно, за которым промелькнул перевёрнутый грузовик.

– Наверное, очень устал, вот и прилёг отдохнуть, – пошутила я.

– Думаешь? – отозвался папа Тан. – А я уже испугался, что издох.

Все рассмеялись, а потом продолжили разговор о фамильярах, а я опустила взгляд вниз, на колени, на изящное и утончённое тело, гладкую шёрстку и два круглых разноцветных глаза.

Они напомнили мне о других глазах, жутких и страшных. И я удивилась тому, что нашлась одна общая черта между Ди и Смертью: они оба казались чем-то нереальным даже в мире, полном волшебства и нереальных вещей. Если вы когда-нибудь всматривались в глаза кошки или Смерти, то должны понимать, о чём я пытаюсь сказать. Вот я, например, встретилась со Смертью гораздо раньше, чем встретила кошку, так что меня удивило, какими невероятными оказались кошачьи глаза, они были словно глазами самой Жизни для меня.

Нас с Ди высадили перед моим домом, когда только-только начало смеркаться. Я неловко замерла, а потом тихо спросила:

– Я возьму тебя на ручки?

– Ч-что?

– Можно мне взять тебя на руки? Я слышала, что котиков иногда так носят. Понимаешь, перед домом лежат терновые ветви, чтобы не подпускать зло, а ты можешь поранить свои нежные подушечки, ведь у тебя нет обуви, как у людей.

– Я этого не выдержу! Ты всегда такая многословная?! Просто возьми меня уже, и пойдём!

– Ох…

Я прижала Ди к груди, и ветки терновника захрустели под моими ногами.

Я ожидала услышать вопросы о том, какое такое зло ожидает моя семья, но Дифестемида ничего не стала спрашивать. И чтобы наверняка не спросила, я завела разговор о доме:

– Он довольно просторный, мой дом, но беспорядочный и недостроенный. Мы в семье все довольно ветряные, хотя каждый из нас вкладывает в это слово разный смысл.