Поймать тишину

Теперь всей душой хотелось помочь сыну, внучатам, чтобы не знали нищеты и суровых голодных дней, которые пришлось пережить ему – Тимофею.

Умело пластая косой пырей и дикий горошек, он нет-нет да и замедлялся. Украдкой, чтобы не заметил Петька, натруженной ладонью потирал широкую волосатую с проседью грудь. Внутри пекло, будто склянку с горчицей опрокинули…

Сена в тот год Суконниковы всё же накосили. Даже успели сгрести и поставить на пологих склонах балок приземистые аккуратные копёнки.

– Всё, батя, в Вертячем пары доделаем, тогда вернёмся в Краюху, – довольно предполагал Петька.

 – Свозить будем сенцо. Чего ему в степи недобрым людям глаза мозолить.

Отец молчал. Не хотел тревожить сына…

В наступившую субботу Суконниковы топили баню.

Первыми перекупались Елизавета, детишки.

Петька был на смене, дома ожидался только поздним вечером.

Пошёл мыться Тимофей. Любитель париться – в тот раз он веника в руки не взял. Вдоволь накупавшись, вышел на крылечко бани и довольным взглядом окинул двор.

После шагнул и, удивлённо ахнув, ничком упал на аккуратно выкошенную садовую лужайку. Инфаркт.

Так не стало Петькиного отца, бывшего кузнеца, хорошего краюхинского мужика Тимофея Бляхи.

С похоронами тогда помытарились. Денег ни на что не хватало. Петька пошёл к молоденькому управляющему «Агро-Холдинга», чтобы попросить взаймы. Тот не отказал, но взамен потребовал ни много ни мало, а земельный пай. Думать было некогда, да и состояние не то. Согласились сразу.

Так в одночасье остались Суконниковы без отца и без одного земельного пая.

Пока занимались похоронами, в степи у балок исчезли несколько копен сена. «Добрые люди», пользуясь чёрной бедой, помогали свезти.

Ничего на свете больше стало не свято…

Глава 8

За неделю до наступления Нового года настойчиво подул южный ветер. Он принёс с собой нежданное потепление. Нахохлились и заплакали потемневшие вмиг сугробы снега. Потом суток двое держался над степью густой, непроглядный туман. Когда рассеялся, то было видно, что снег остался лежать только на дне глубоких оврагов да с северных сторон лесопосадок.

Словно кинутые наземь тёмно-зелёные платки виднелись за деревней редкие поля озимой пшеницы. Остальные некогда пахотные клинья, лениво развалившись в степи, отдыхали неопределённый срок, покачивая на тёплом ветру густыми гривами непролазных бурьянов. Жировали в их дебрях степные косули да бесчисленные зайцы-русаки, несказанно радуясь смягчившемуся климату.

Зима отступила.