Поймать тишину

Одним словом, многие желают в этот праздник перейти некий Рубикон, и каждый надеется на лучшее. Всё это меня не касалось. Я лишь хотел разобраться во времени истекшем. То, что будет с первого января, и вообще во всём следующем году, нисколько не тревожило. Иногда мне самому становилось из-за этого страшновато. И тогда, неимоверно напрягая обленившийся рассудок, пытался докопаться до того момента, в который выскользнул у меня из рук хвост этой невероятно скользкой штуки под названием «жизнь».

Снова не надумав ничего путного, постановил я начать торжественные проводы уходящего года со ста граммов водочки.

Утвердившись в намерении сделать это немедленно, поднялся, налил стопку и порезал на кусочки аппетитно смотревшуюся жирную селёдочку.

Когда всё было готово, оказалось, что выпить пока что не суждено.

Вначале под окнами хаты промелькнула мятая ушанка Суконникова, потом раздался стук входных дверей, и очень скоро сам Петро, словно восточный ветер в степь, ворвался в моё скромное жилище.

Одет был в замызганную телогрейку, латаные-перелатаные штаны и резиновые сапоги.

С порога, что было для Петьки совсем не свойственно, стал возмущаться, митинговать, будто Ленин на броневике:

– Видишь, дорогой товарищ Зайцев, лежишь ты себе день и ночь в постельке, а другу помочь не желаешь! У-у-у! – Разувшись, Петро приблизился к столу. – Тут у него и водочка, и селёдочка, джентльменский набор! Погибай, Пётр Тимофеич, сам, один. Да, отлично, Павлик, а я вот думал… а больше не к кому обратиться…

– Да погоди ты, – резко прервал я запыхавшегося, вконец заговорившегося Суконникова.

 – Объясни толком: в чём дело?

Слегка грубоватый тон правильно подействовал на Петьку. Он утихомирился, присев на табурет, заговорил:

– Паш, не сердись, что я такой. С полночи корове телиться приспичило, и лишь под утро растелилась. Думал, замается телок – ничего, обошлось: ещё какая шустрая тёлочка! А после покормили с Лизой хозяйство, хотели отдохнуть, да не вышло. Сашок ей на сотовый позвонил.

Дембельнулся, сидит в райцентре у автовокзала. Автобусы сегодня не пойдут, попутку не поймаешь. Выручай, Паша, или уже того?.. – Петро покосился на налитую стопку.

Очень не хотелось вылезать из тёплой, уютной берлоги, но отказать Суконниковым я не смел.

– Да нет, «того» ещё не получилось, – ответил как можно спокойнее и, ещё раз с сожалением взглянув на стопку, двинулся одеваться.

Вскоре вместе мы вышли на улицу. Петро на радостях тараторил, как сорока.