Поймать тишину

Я понял, что, как минимум в этот день, обречён на мучительные угрызения совести и междоусобную войну собственного рассудка с бряцающей оружием безысходности действительностью.

Суконниковы, на ходу разговаривая, медленно приближались к машине. Я вылез, чтобы поприветствовать служивого и открыть багажник для «дембельского» чемодана.

Когда было сделано и то и другое, мы дружно сели в «семёрку» и помчались домой, в Краюху.

Сашок оказался довольно приятным в общении молодым человеком. По-деревенски, слегка смущённо и застенчиво, рассказывал нам с Петром о том, как добирался от места службы до самого райцентровского автовокзала.

Петро иногда задавал сыну коротенькие вопросы, иногда вставлял в его рассказ уместные, искромётные шуточки. Тогда и я пытался беззаботно рассмеяться вместе с Суконниковыми. Хотя внешне это кое-как получалось, на самом деле в душе моей творился невообразимый хаос. Невообразимый хаос грусти!

Едва машина остановилась у Петькиного двора, как на высоком крыльце показались Елизавета и гостившая на каникулах Оксана – высокая, статная, с тугой чёрной косой девушка.

Словно две большие птицы, выпорхнули они за калитку, покрыли нежными объятиями засмущавшегося радостного Сашка. Оксана молча прижалась щекой к братовому плечу, а Елизавета, будто не веря глазам своим, ощупывала сына и причитала:

– Ой, сыночка, ой, родненький! Худой-то какой весь! Нешто тебя там не кормили?! – Щедрые материнские слёзы радости катились по её щекам.

Пока я открывал багажник, доставал оттуда чемодан, Петро подошёл к семье.

Одну руку положил Елизавете на плечо, а другой обнял повзрослевших детишек.

– Ну, будя, мать, будя. Чего голосишь, как по покойнику. Всё уже позади. Вот наш сын – живой, здоровый. Радоваться теперь нужно.

– Так я… так я и радуюсь, – приходя в себя, сбивчиво отвечала Елизавета. – Ой господи, давайте в дом. Проходите, проходите, стол готов.

Я попытался было отказаться, но Петро чуть ли не силой увлёк вслед за женщинами и Сашком в хату.

Там, в передней, был накрыт огромный праздничный стол. В дальнем углу комнаты стояла нарядная ёлочка. Я смотрел на всё это и остро почувствовал себя не в своей тарелке.

Петро, будто понимая ход моих мыслей, похлопал по плечу:

– Паш, да не тушуйся. Спасибо огромное за то, что выручил. Садись, дружок, за возвращение нашего сына выпьем, за наступающий Новый год!

Наконец-то первое от встречи с солдатом волнение улеглось. Все дружно сели за стол.