А над Дубками все спокойно. Деревенский мини-сериал

Тут Рита с Зоей разразились громким хохотом и взялись за животы. Люба стояла красная, как рак от стыда, уткнув кулаки в бока, и свирепо смотрела на Василия.

– Ты что в шкафу делал?

– Люба, не вези меня в Черемухово, я пить уже сам бросил!

Женщины еще сильнее начали хохотать до слез, а Любе было и смешно, и одновременно неловко.

– Ты где был вчера вечером? – вытаращила она глаза, медленно подходя к мужу.

– Я к Митьке ходил, думал, что ты у него.

– С чего бы мне быть у Митьки? – Люба бранилась, но ей так хотелось расхохотаться вместе с подругами.

– Это Иван Щукарь меня надоумил, сказал, что вы с Митькой любовники.

Новая волна смеха прокатилась по ординаторской. Женщины не унимались, не отводя глаз от парочки Сойкиных.

– Ты бы лучше не Щукаря слушал, а на жену внимательнее смотрел! – отругала его Люба.

– Так я и так смотрю!

– Плохо смотришь! Второй месяц не замечаешь, что у меня живот вырос! Все по Митькам Лихачевым бегаешь. А ну иди сюда!

– Люба, у меня рука болит! – кричал Василий, выбегая в коридор, – а ты что, беременная?

– Сейчас я тебе руку-то подлечу! – бежала за Василием жена, и ее голос громким эхом раздавался на весь травмпункт.

 – Отвечай, как ты в шкафу оказался!

– Помогите! – слышался голос Василия из приемной.

– Ох и Сойкины, ну дают! – смахивала слезы с лица Рита.

– С этой семейкой не соскучишься, обоим под сорокет, а они все чудят. Хорошо, что скоро у них дите появится, хоть остепенятся.

И снова раздался заливистый смех в ординаторской дубковского травмпункта.

Как Сойкины ремонт начинали

Рабочий день в Дубках подходил к завершению, но солнце все еще свысока пригревало деревню, наводя на людей легкую дремотную усталость. Жарким выдалось лето: весь июль и август засуха, на небе ни облачка, и ни капли дождя в огороды не упало. Люба справлялась по дому, как и вчера, и позавчера, как и месяц назад. День сурка у нее уже полгода, как настал. С появлением долгожданного малыша в семье хлопот прибавилось.

Декрет выдался веселый и суетливый – бессонные ночи, колики, зубки, полюбившаяся гулька на голове и вечно помятый вид. Но Люба не жаловалась, ведь, хорошо, что к сорока годам удалось родить.

Муж Василий все на ферме день и ночь трудился. Трактористов в последнее время не хватало, вот он и пахал за всех во всех смыслах. Уставал сильно и все грезил о рыбалке, на которую он с собой никого не возьмет.